— Наш вездесущий Штокхаузен, для которого нет ничего невозможного, — подытожил Захаров. — Не самый лучший доктор наук, зато самый лучший администратор. Он выбрал для своей диссертации явно не ту область деятельности. Нам с ним повезло.

— Ещё как, — согласился Сеченов. — С его появлением в лабораторных отчётах наконец-то воцарился порядок. У нас громаднейшее предприятие, в научных комплексах которого ежедневно проводятся десятки опытов, но талантливых учёных тяготит необходимость фиксировать бесконечный ворох подробностей. В итоге мне постоянно приходилось связываться с тем или иным специалистом, чтобы выяснить у него мелкие детали, которые не разглядеть на видеозаписи, а в отчёте они не отражены, потому что все понадеялись на видео.

— Не напоминай! — отмахнулся Захаров. — Ненавижу рутину! И всю жизнь ею занимаюсь! Впрочем, теперь уже нет. Интересно, как Штокхаузену удалось всё предусмотреть? Предложенная им форма заполнения электронного лабораторного журнала идеальна! Учитывается абсолютно всё, а что не учитывается, добавляется новой графой одним касанием пальца! Почему никто до него не догадался поставить на это дело киберлаборанта, который просто фиксирует всё, что видит, разнося это по графам единой для всех формы документа? Когда я увидел весь процесс фиксации подробностей любой процедуры, предложенный Штокхаузеном, как сейчас помню, первой мыслью было: «Это же элементарно!» А ведь никто не додумался.

— Понятия не имею! — Сеченов пожал плечами. — Но теперь всё проходит втрое быстрее, потому что не надо записывать самому.

— Немецкая педантичность! — определил Захаров и вернулся к изображению клеточного синтеза, происходящего на экране. — Сколько китов теперь придётся выловить?

— Думаю, десяток, не больше, — ответил Сеченов. — Одиннадцатый образец будет уже полностью полимерным.

— Я не сомневался, что когда-нибудь ты решишь эту загадку, — заявил Харитон. — Но не ожидал, что это удастся сделать так быстро. — Он внимательно смотрел на экран: — Поверить не могу: он создаёт сам себя!

— Тут всё сложно, — покачал головой Сеченов. — Пока что он только воссоздаёт разрушенные нервные ткани кита. С этим ещё предстоит работать, но главная задача решена: полимер научился считывать ДНК и выстраивать из себя ткани согласно считанной информации. Фактически эта нервная ткань не умерла. Она сохраняет жизнь в полимерном растворе.

— При этом она полностью воспроизвела энцефалограмму мозга кита. — Захаров сверился с показаниями контрольных медицинских приборов. — Значит, что в теории мы можем настроить полимер на энцефалограмму человеческого мозга.