Сеченов выпрямился, распрямляя затёкшую от долгой операции спину, и с тоской закрыл глаза. Ассистирующая ему Филатова взяла в руку медицинский зажим, подхватила им ватно-марлевый тампон и осторожно промокнула выступившие на лбу академика капельки пота.

— Вы сделали всё, что могли, Дмитрий Сергеевич, — тихо произнесла она. — Вам удалось невозможное: вы спасли её мужа…

— Неизвестно, сколько он проживёт в таком состоянии, — устало отрезал Сеченов. — От него осталось фактически туловище, часть мозга серьёзно повреждена. Я надеялся, что спасу их обоих… Но более похоже на то, что он уйдёт за нею следом…

— Мы будем за него бороться! — решительно заявила Филатова. — Он должен выжить! Хотя бы кто-то из них должен остаться жить!

— Инвалидом? — Сеченов открыл глаза и с болью посмотрел на соседний операционный стол, где лежало то, что осталось от Сергея Нечаева: израненное тело с раздробленными конечностями и частично разбитым черепом, густо утыканное трубками капельниц, катетерами и медицинскими электродами. — С повреждённым мозгом и необратимой травмой личности?

— Неужели ничего нельзя сделать?.. — Филатова выбросила мокрый тампон, подхватила зажимом новый и стёрла нависшие на своих глазах слёзы. — Мы же можем предпринять хоть что-то…

— Хоть что-то… — Сеченов тяжело вздохнул. — Хоть что-то — можем. Но какова цена?

Он умолк, вперив наполненный болью взгляд в изувеченное кровавое месиво, в которое превратился мозг Екатерины Нечаевой. Филатова посмотрела на панель медицинских приборов и трагически произнесла:

— Через две минуты она умрёт… Её тело погибло ещё в момент взрыва, больше удерживать мозг в живом состоянии мы не в силах…

— Она умерла давно, — глухо ответил Сеченов. — Мозг сопротивляется на уровне рефлексов, условных и безусловных… но личности там уже нет. Я не смог её спасти. — Он болезненно зажмурил глаза и добавил: — Во время войны я потерял десятки пациентов… Не думал, что это когда-нибудь повторится…

— Вы сохранили жизни тысячам людей! — возразила Филатова. — Вы почти всегда делаете невозможное! Но спасти уже погибшего человека не способен никто!

Сеченов молча кивнул, и взгляд его застыл, утопая в тяжёлых воспоминаниях.

— Никак не могу с этим свыкнуться… — негромко произнёс академик.

Он секунду молчал, потом встрепенулся и посмотрел на Филатову:

— Ступайте, Лариса Андреевна! Я закончу здесь самостоятельно. На сегодня вы свободны, спасибо за помощь.

Филатова отложила зажим и печально направилась к выходу из операционной. У порога она обернулась, бросая на Сеченова грустный взгляд. Академик вновь склонился над обезображенным черепом Нечаевой, но замершие вокруг киберассистенты продолжали безучастно стоять, не шевелясь. Филатова тоскливо вздохнула. Это бесполезно, пациента не спасти. Он знает об этом лучше кого бы то ни было. Но будет продолжать попытки до тех пор, пока мозг не умрёт прямо на операционном столе. Сеченов не умеет иначе. Она покинула операционную, и автоматический доводчик плавно закрыл за ней гермодверь.