— Я не стремлюсь быть ни богом, ни властелином, — отмахнулся Сеченов. — Я хочу объединить людей в общество равных и уникальных возможностей. Как только я найду способ скоммутировать тебя без потерь с Массивом, ты получишь максимальные полномочия из возможных.

— Угу, — поддел его Захаров. — Вместе с целой толпой кремлёвских крыс!

— Если хочешь, можешь оставаться в своём единоличном мини-Массиве внутри этой перчатки, — не стал спорить Сеченов. — Или в любом другом месте, перемещу куда захочешь. Полномочия в «Коллективе 2.0» у тебя действительно будут почти максимальные, в точности как у кремлёвских чинуш, но в отличие от них ты будешь недосягаем, если пожелаешь закрыться в собственном мини-Массиве. Но я искренне надеюсь, что до этого не дойдёт! Если мы успеем вырастить главный коннектор к назначенному сроку, то я заставлю всех этих чинуш забыть о своих эгоцентрических амбициях!

— Вот это другое дело! — одобрила перчатка. — А теперь вставай, и пошли к Челомею делать мне нормальный голос. И позаботься о том, чтобы никто обо мне не узнал, особенно КГБ! Мне ещё интриг, похищений и прочих шпионских игр тут только не хватает. Я предпочитаю появиться, когда придёт время.

Февраль 1954 г. Москва, Кремль, правительственное совещание у Хрущёва

Сидящие за длинным переговорным столом члены правительства и высшие партийные лидеры изучали предоставленные Сеченовым документы, выведенные на сенсорные экраны рабочих мест. Широкий выдвижной экран, встроенный в поверхность стола, имелся напротив каждого занятого кресла и в неактивном положении являлся частью столешницы, будучи перевёрнут рабочей плоскостью вниз. Задняя панель экрана была выполнена из тщательно отшлифованного и залакированного красного дерева, идеально сливаясь с остальной столешницей. Молотов находил это удобным и не лишённым вкуса, поэтому предпочитал на подобных заседаниях садиться самым последним, чтобы иметь доступ не только к активированному рабочему месту, но и к соседнему деактивированному. На нём можно было держать карандаш и пару листов бумаги на всякий случай. Старая школа требовала старых приёмов, и орудовать стилусом по сенсорной поверхности Молотов не любил, хотя перед телекамерами никогда не чурался этого делать.

— Ваша программа, товарищ Сеченов, — восседающий во главе стола Хрущёв буравил академика глазами, — была нами тщательно изучена и досконально рассмотрена. По итогам чего возникло несколько кардинальных вопросов.

— Я постараюсь объяснить всё максимально понятным и доступным языком, уважаемые товарищи, — пообещал Сеченов.