Она представила его улыбку с вечным оттенком иронии, словно он подсмеивается над ней. Фёдор отрицал, утверждая, что ей всегда что-нибудь да мерещилось, и что она во всём искала потаённый смысл, и это лишь её предвзятое мнение. Это не было предвзятым мнением, это была её полная зависимость от каждого его движения, каждого всплеска эмоций, каждого вольного или невольного прикосновения рукой, взглядом, каждого вздоха. Марина считала, что всё, что происходило с ней, когда они были вместе, иначе как наказанием не назовёшь. Помутнение разума, потеря воли и – самое странное – постоянный страх лишиться этого истязания духа и плоти. Такое, наверное, если и случается, то всего однажды, на второй круг никто не отважится.

На часах двенадцать тридцать. Полно времени, но усидеть на месте уже не получалось. Она стояла под душем и с ликованием водила руками по своему сильно похудевшему телу. Опять откуда-то изнутри появились почти забытое томительное возбуждение, прежний азарт и гораздо большие силы, чем раньше. Она готова сразиться с ним, и ей совсем нечего терять.

– Куда это ты собралась? Не хотела же…

Лида наблюдала за Мариной, как та в махровом полотенце, обмотанном вокруг головы, постукивала кончиками пальцев по лицу и вбивала белую густую маску.

– Хоте-е-е-ела, перехоте-е-е-ела! – пропела Марина и весело подмигнула Лиде.

– Поздно вернёшься? Игорь обещал Сашу к десяти вечера завезти.

– Ну и хорошо.

– Что хорошо?

– Лид, ну что ты пристала? Не знаю, во сколько приду. Может, рано, может, нет… Ты лучше водителя мне вызови на четырнадцать тридцать. Если будет возмущаться – якобы я его отпустила на воскресенье, – передай, что ничего не знаю и чтобы был как штык.

– Загадками какими-то говоришь… Не люблю я всё это… А если он выпил?

Марина закатила глаза и скривилась.

– Он что, ещё и выпить любит?!

– Выходной у человека! – выгораживала водителя добросердечная Лидочка.

Марина пожала плечами и пошла на кухню выпить для бодрости чашку кофе. Оделась Марина совсем не так, как любил Фёдор: короткое чёрное платье, ажурные колготки и высокие сапоги, сверху кожаная чёрная куртка, которая едва доходила до талии. И это не считая красных губ, так сильно любимых бывшим свёкром, и чёрных стрелок, воинствующе задранных к вискам. Оглядывая себя в зеркале перед выходом, Маринка была крайне удовлетворена и злорадно лыбилась, а Лида смешно хлопала глазами, потеряв дар речи.

Машина уже стояла у входа, и водитель с охранником увлечённо общались. У охранника опять было незнакомое лицо, и он с любопытством пялился на Марину. «Новенький! Ещё всё интересно… Кто почём и что зачем. Разглядывает… Значит, оделась правильно!»