Семён моргал глазами и надеялся, что Марина сама всё поймёт.

– Так ты из-за меня это сделал?!

– Да.

– Игорь же друг тебе. Ты как это представляешь?

– Не знаю! Он о тебе и слышать не хочет. Я бы ему сказал всё, как есть.

– А если бы он сказал тебе: «Либо я, либо она»? – Маринка усмехнулась. – Не говори чепухи! Никогда ничего подобного ты Игорю не скажешь!

– Не знаю!

– Зато я знаю! Это ты сейчас так расчувствовался. И ничего бы у нас не получилось. Я же к тебе как к родственнику отношусь. Нуты и рассмешил меня!

Однажды сидят с девчонками в Vox на террасе, в дальнем углу, тепло, солнце припекает, болтают о разном. Вдруг Любка замолчала и в лице изменилась. Все обернулись и увидели Оксика – в белом платье, точно невеста, и с очередным мужиком приличного вида. Она, как заметила их, пятнами пошла, что-то мужику сказала и быстро к машине, чуть ли не бегом. Вика хотела съязвить, Марина остановила – зачем нагнетать.

«Даже такую тварь случайно встретишь! А Игорь живёт со мной в одном городе, с кем-то сидит в каком-нибудь ресторане, проезжает на машине, может, совсем рядом, и я ни разу его не встретила, словно уехал куда-то далеко-далеко…»

Марина собралась в июле в Грецию, Саша наотрез отказался, сказал, что у него с отцом другие планы – путешествие по Алтаю, а потом на море, куда – непонятно, но только не на юг Франции.

Сашка взрослел на глазах, отдалялся, и ему стало неловко делиться с ней сокровенным, как делал всегда, когда был помладше. Тысячу вопросов задаст, вечно за руку держится, не отпустит ни на секунду. Сейчас – привет, пока. По большому счёту, в его жизнь она стала вписываться с трудом, словно хочет втиснуться, а ей не пролезть.

Марина слетала в Амстердам к давней подруге, составила компанию Любке в Париже, где они так сильно переругались, что думали, никогда больше не сойдутся. Как всегда, их помирила Виктория, и они даже извинялись друг перед другом. Виной раздора стала опять Оксана, из-за которой в жизни Маринки всё полетело к чертям, и она не понимала, как Люба могла находить ей оправдание. У Женьки налаживались дела, и они с Викой сняли на весь август в Бари[29] огромную виллу и пригласили Марину. Она согласилась – конечно, не на целый месяц, на пару недель точно.

Случилось то, что никто не мог представить и в страшном сне. Всю неделю Женя жил в Москве и в пятницу после работы всегда возвращался в Питер. Он позвонил Вике в четверг перед сном и не набрал с утра. Его «Доброе утро, любимая!» было своеобразным ритуалом, и он никогда не забывал о нём. Даже если торопился и был занят, посылал сообщение: «Доброе утро, любимая!». А тут – тишина! Вика звонила ему – он не брал трубку, звонила в офис, звонила его московским друзьям. Она настояла: немедленно взломать дверь в его съёмной квартире. Пришлось вызывать полицию, хотя многие считали это преждевременной мерой: поздно вечером Женя был у себя дома, и нашлось много свидетелей, которые с ним разговаривали. Он лежал на кровати, и в руке у него была зажата бутылка воды. Но он так и не успел сделать ни глотка. Лицо его было спокойным, он не испугался – Женька просто взял и умер. Мгновенная остановка сердца.