Выше уже говорилось о том, что в представлении норвежцев и исландцев того времени общество делилось на «сильных» и «незначительных» людей. «Сильный» — это часто не только богатый и влиятельный человек, но и принадлежащий к знатному роду (stôrættaôr). «Маленький» человек — человек, не принадлежащий к уважаемому роду, человек незначительного происхождения.

Права человека, как они зафиксированы в судебниках, определялись прежде всего его происхождением²³⁵. В соответствии с этим в юридических памятниках проводится разграничение между ættborinn menn или árborinn menn, людьми, принадлежащими к роду свободных, право наследования коих безупречно; oöalborinn menn (или oöalsnautar), свободными, которые принадлежат к роду владельцев одаля; и bÿborinn menn, людьми смешанного происхождения (от свободного и рабыни). Ættborinn menn постоянно противопоставляются вольноотпущенникам и рабам, причем обладание личной свободой связывается с принадлежностью к роду. Быть свободным, пользоваться полноправием мог лишь тот, кто являлся членом соответствующего рода²³⁶. Поэтому, например, приобретение незаконнорожденным сыном свободного человека и рабыни прав свободного осуществлялось посредством введения его в семью отцом или другим полноправным ее членом. Этой процедуре должно было предшествовать освобождение его от состояния несвободы²³⁷. Разграничение между отпуском на волю и «введением в род» свободных свидетельствует о наличии определенных переходных состояний между несвободой и свободой полноправного человека. Условием, при котором потомки вольноотпущенника могли приобрести статус свободного человека, было наличие у них определенного числа предков по восходящей линии, не являвшихся несвободными. При спорах о том, принадлежит ли данный человек к свободнорожденным (árborinn) или зависимым (byrmsla menn), от него требовалось доказать с помощью свидетелей свободного происхождения, что он может насчитать четырех свободнорожденных предков (langfeör sína til árborinna manna) и сам является пятым в роду свободных²³*³. Наличие среди предков, хотя бы с одной стороны, несвободных ущемляло полноправие человека, а нередко бросало тень и на его личные качества и способности²³⁹.

Саги пестрят упоминаниями о родовитых людях. При характеристике таких лиц авторы «королевских саг» никогда не забывают указать прежде всего на знатность их происхождения. В прологе к «Хеймскрин-гле» Снорри указывает, что в качестве одного из источников для написания им истории норвежских конунгов он использовал родословные (kynsloöir, langfcögatal) конунгов и других родовитых людей (stôrættaôir mcnn), где прослеживается их происхождение (kyn sitt)²⁴⁰. Некоторые из таких родословных и перечней имен (ķulur) сохранились или дошли упоминания о них²⁴¹.