265 В Historia Norwegiae (составлена, по-видимому, в 20-е годы XIII в.) население Норвегии состоит из nobiles cum ignobiles (Monumenta historica Norvegiae, udg. vcd G. Storm, s.l 16).
266 См. Неусыхин А.И. Возникновение зависимого крестьянства, с. 200, след., 208. Нельзя не отметить, однако, что развитие саксонского общества было в начале IX в. насильственно ускорено франкским завоеванием.
Глава третья Мифо-поэтический образ древнего скандинавского общества
Глава третья Мифо-поэтический образ древнего скандинавского общества
Изучение социальных отношений и такой их формы, как отношения собственности, не может быть полным и всесторонним, если исследователь не ставит перед собой задачи вскрыть их субъективный аспект: как сами люди, находившиеся в этих отношениях, осознавали их, какой вид принимали общественные связи в той картине мира, которая исторически сложилась в их головах и моделировала их социальное поведение? Общественная структура, семья, род, собственность, право - все эти аспекты человеческого бытия были вместе с тем и предметом рефлексии людей, устанавливавших между ними особые (для каждой эпохи и цивилизации) соотношения и превращавших их в элементы своего миросозерцания.
Общественная практика, как известно, находит подчас в высшей степени причудливое отражение в умах ее агентов. Но поскольку человеческая деятельность сознательна и люди поступают, руководствуясь идеалами, в которые отлились, трансформировавшись, их жизненные связи, то фантастические образы общественного сознания сами неизбежно включаются в их практику и становятся ее органической составной частью. Историческое исследование не может обойти этой стороны социальной жизни.
Выше нам уже пришлось знакомиться с самыми разнообразными нормами, процедурами, ритуалами, которых придерживались средневековые скандинавы в своих юридических актах, при заключении сделок, разделе участков, вызове на суд, доказательстве личных или имущественных прав и т.д. Мы многократно сталкивались с древними терминами и выражениями, которые приходится передавать на современном языке весьма условно, так как вполне адекватный перевод их оказывается в высшей степени трудным делом: эти формулы и фразеологизмы были укоренены в чуждой нам системе представлений и понятий, шифр к которой в большой мере утрачен. Все эти термины, церемонии, нормы суть не что иное, как элементы сознания и поведения людей другой, нежели наша, культуры. В результате изучение записей права или саг позволяет нам увидеть в большей мере «внешние очертания» людей минувшей эпохи, их жесты, поступки, чем внутренние их побуждения и идеальные ценности, исходя из коих они вели себя определенным образом.