Первоначально никто из членов ЦК так и не понял, выступал ли глава московских коммунистов по собственной инициативе, или же его речь была согласована с самим генсеком. Поэтому многие участники Пленума, в том числе московские «цекисты» В. Я. Павлов, В. Ф. Промыслов, П. А. Воронина и Р. Ф. Дементьева, а также «хитрейшая лиса» А. И. Микоян с восторгом говорили о его замечательном, «по-настоящему ленинском» выступлении. Однако уже на следующий день, когда Н. Г. Егорычев пришел на третье утреннее заседание Пленума, он «почувствовал, что отношение ко мне со стороны вчерашних слушателей переменилось». Их обрабатывали всю ночь, в том числе секретарь ЦК по оборонке генерал-полковник Д. Ф. Устинов, принявший упоминание о «не в меру ретивых исполнителях хрущевской воли» на свой счет.

Сначала с критикой в адрес Н. Г. Егорычева выступил Первый секретарь ЦК Компартии Узбекистана Ш. Р. Рашидов, за которым «гурьбой пошли» все остальные первые секретари, в том числе ЦК КП Азербайджана В. Ю. Ахундов, ЦК КП Грузии В. П. Мжаванадзе, ЦК КП Латвии А. Э. Восс, Краснодарского крайкома Г. С. Золотухин, Горьковского обкома К. Ф. Катушев и другие. А довершил эту экзекуцию сам Л. И. Брежнев, который обвинил главу столичных коммунистов в некомпетентности и в отсутствии самокритики.

Как позднее признавался А. Н. Яковлев[894], который занимал тогда пост первого заместителя главы Отдела пропаганды и агитации ЦК, «он сидел и переживал за Егорычева и ждал речей в его поддержку, но их не последовало», поскольку «его предали». Правда, этот упрек г-н А. Н. Яковлев должен был адресовать прежде всего «себе любимому», поскольку он сам же признался в том, что «в кулуарах, еще до начала Пленума», к нему подошел Н. Г. Егорычев и сказал: «Сегодня буду резко говорить о военных, которых опекает Брежнев». Однако А. Н. Яковлев «не советовал выступать на эту тему, сказав ему, что аудитория еще не готова к такому повороту событий»… Что же касается имен других «предателей», о которых пишет автор очередных «неполживых» мемуаров, то их таинственные имяреки по сию пору остались тайной за семью печатями. Хотя еще один современник тех давних событий, историк С. Н. Семанов, в своей книге «Брежнев. Правитель "золотого века"», ссылаясь на «отдаленных свидетелей», утверждает, что за выступлением Н. Г. Егорычева стояли именно «шелепинцы», которые, задумав нанести «удар по Брежневу», обещали его поддержать, но «струсили или не сумели»[895].

Сразу после окончания Пленума у Н. Г. Егорычева состоялся неприятный разговор с Л. И. Брежневым, по итогам которого он написал ему следующее заявление: «Генеральному секретарю ЦК КПСС тов. Брежневу Л. И. В связи с тем, что на июньском Пленуме Центрального Комитета партии моя позиция получила осуждение двух членов Политбюро и двух кандидатов в члены Политбюро, я не считаю себя вправе оставаться в должности Первого секретаря Московского городского комитета партии. Согласен на любую работу». Л. И. Брежнев был готов к подобному развитию событий, о чем предельно ясно свидетельствуют как дневниковые записки П. Е. Шелеста[896], с которым он обсуждал эту отставку, так и брежневская реплика в разговоре с самим Н. Г. Егорычевым, когда он заявил ему, что «Капитонов уже занимается поиском подходящей работы для него»[897].