Наконец, через год своих постов лишились сразу три ключевые фигуры всей «шелепинской команды». Сначала, в середине апреля 1970 года, с поста председателя Гостелерадио СССР слетел Николай Николаевич Месяцев, который также был отправлен на посольскую работу в далекую Австралию. В результате новым главным теленачальником стал брежневский «любимец» Сергей Георгиевич Лапин, а его место генерального директора ТАСС занял Леонид Митрофанович Замятин. Затем, в конце сентября 1970 года, на пенсию был отправлен первый председатель АПН Борис Сергеевич Бурков, которого сменил крупный историк-славист и бывший заместитель заведующего Идеологическим отделом ЦК Иван Иванович Удальцов. И, наконец, в начале октября 1970 года с поста заведующего Отделом пропаганды и агитации ЦК был снят Владимир Ильич Степаков, который в начале следующего года тоже уехал работать послом в дружественную Югославию. Причем нового руководителя Отдела не могли подобрать целых три года, и все это время и. о. заведующего Отделом был первый заместитель Александр Николаевич Яковлев. Гораздо позднее в своих мемуарах он всячески уверял, что пострадал за свои прогрессивные взгляды и категорический отказ лепить очередной «культ личности» нового генсека[924]. Однако целый ряд мемуаристов и историков утверждают, что будущий главный идеолог горбачевской перестройки как минимум лукавит. Например, тот же Н. А. Митрохин прямо говорит, что, судя по архивным документам, А. Н. Яковлев «принимал активное участие в написании всяких антисемитских документов во второй половине 1960-х годов», поскольку весь его Отдел в те времена «однозначно был жестко антисемитским»[925]. Его позиция резко поменяется только после неожиданной отставки В. И. Степакова, означавшей «полный разгром шелепинской группировки», и только с «этого момента он начинает принимать активное участие в борьбе с русским шовинизмом» и вновь «пишет всякие записки», правда уже против русских националистов, например того же генерал-майора Василия Петровича Московского, который в марте 1971 года слетел сразу с двух своих постов — главного редактора «Советской России» и заместителя председателя Центральной Ревизионной Комиссии КПСС.

По мнению ряда авторов, в частности профессора Д. О. Чуракова[926], поражение «группы Шелепина» имело два очень серьезных последствия для политического развития страны. Во-первых, оно означало фактический отказ руководства страны от продолжения «национал-большевистской политики первых послевоенных лет». Власть отныне полностью сосредотачивалась в руках «центристов», уже не готовых на откровенное формирование своего политического курса. Во-вторых, и это было куда опаснее, полный разгром «шелепинцев» и близких к ним молодежных лидеров означал отстранение от выработки политических решений молодых, опытных руководителей. В итоге в политическое небытие ушло целое поколение перспективных лидеров страны, а разрыв между «старой гвардией» и «новой порослью», возникший после победы триумвирата Берии — Маленкова — Хрущева, стал еще глубже, чем прежде. Стабильность в настоящем покупалась за счет возможности динамично развиваться в будущем.