Анализ персонального состава этих ключевых органов власти позволяет сделать как минимум три вывода. Во-первых, внутри Политбюро ЦК пока еще сохранялись «конкурирующие» группировки — Л. И. Брежнева, А. Н. Косыгина и Н. В. Подгорного — и до нового «культа» очередного генсека было еще далеко. Вместе с тем вхождение в состав Политбюро ЦК новых полноправных членов серьезно укрепило позиции самого генсека, ослабив позиции всех его конкурентов. Во-вторых, реальную опору его власти составлял Секретариат ЦК, где, по авторитетному свидетельству К. Т. Мазурова, он в предварительном порядке согласовывал с М. А. Сусловым, А. П. Кириленко, Ф. Д. Кулаковым, Д. Ф. Устиновым и другими секретарями ЦК все вопросы, выносившиеся на заседания Политбюро ЦК[937]. В-третьих, всем было очевидно, что избрание В. В. Щербицкого полноправным членом Политбюро рано или поздно поставит жирный крест на политической карьере П. Е. Шелеста, который в своих дневниковых записках не раз именовал своего визави «сухарем», «чурбаном» и «иезуитом»[938].

Серьезно укрепив свои позиции в Политбюро, Л. И. Брежнев практически сразу начал атаку на самых непримиримых оппонентов, давно вызывавших у него жгучую изжогу. Первой жертвой этой атаки стал не в меру строптивый глава российского правительства Геннадий Иванович Воронов, который, по воспоминаниям многих современников и коллег, отличался довольно крутым нравом и задиристым характером[939]. Судя по всему, отношения между ним и генсеком не заладились с самого начала, поскольку Г. И. Воронов не считал Л. И. Брежнева достойным лидером страны и часто конфликтовал с ним, даже по всяким пустякам. В частности, он открыто выступал против ликвидации МООП РСФСР и назначения Н. А. Щелокова на пост главы МООП СССР, жестко спорил по вопросам строительства Камского автозавода в Набережных Челнах, возведения Чебоксарской ГЭС на Средней Волге и другим крупным и принципиальным вопросам[940]. Сам генсек, а особенно его ближайший круг, в частности А. М. Александров-Агентов и Г. Э. Цуканов, платили российскому премьеру той же монетой и почти всегда, получая от него пространные замечания ко всем документам, исходящим из аппарата генсека, презрительно называли его «писатель». Немаловажным было и то, что к тому времени Г. И. Воронов успел испортить отношения и с целым рядом руководителей союзного правительства, в частности с Д. С. Полянским, который вслед за Л. И. Брежневым в крайне резкой форме высказался против его предложений об организации «коллективного подряда» и «безнарядных звеньев» на селе. Наконец, у Г. И. Воронова так и не сложились отношения со многими первыми секретарями областных и краевых партийных комитетов РСФСР, которым, с одной стороны, претили его «ученость» и «занудство», а с другой стороны, его жесткий, а порою крайне резкий стиль руководства и постоянные окрики на подчиненных[941]. Вместе с тем до поры до времени Л. И. Брежнев все же нуждался в поддержке Г. И. Воронова, который, в отличие от Н. В. Подгорного и П. Е. Шелеста, разделял его позицию по проблемам «разрядки» в отношениях с США[942].