На том же Пленуме ряды кандидатов в члены Политбюро ЦК пополнила новая восходящая звезда советской политической элиты — Первый секретарь Ленинградского обкома Григорий Васильевич Романов, что тоже стало определенной политической сенсацией, поскольку почти 30 лет, еще со времен А. А. Жданова, руководитель северной столицы никогда больше не входил в высший партийный ареопаг. Теперь же эта давняя традиция была нарушена, и на то были свои резоны. Дело в том, что Г. В. Романов, всегда отличавшийся отменной работоспособностью и недюжинным организаторским талантом, в январе 1963 года по протекции Ф. Р. Козлова, под началом которого он начинал свою партийную карьеру, был назначен вторым секретарем Ленинградского обкома партии. На этом посту он зарекомендовал себя как очень толковый, волевой и требовательный руководитель, который реально руководил всем огромным промышленным (в том числе оборонным) и аграрным комплексом северной столицы и области. Положил на него глаз и сам Л. И. Брежнев, неоднократно приезжавший в Ленинград с рабочими визитами. Поэтому, когда на повестку дня был поставлен вопрос о снятии В. С. Толстикова, которого в аппарате ЦК считали скрытым «шелепинцем», то вопрос о его сменщике на посту главы Ленинградской парторганизации, по сути, не стоял. Поговаривали, что формальным поводом для снятия В. С. Толстикова стала его совместная «пьянка» в июле 1970 года с начальником Ленинградской военно-морской базы адмиралом И. И. Баковым, во время которой они прибыли на советский крейсер и, угрожая команде расправой, «угнали» его для прогулки к берегам Финляндии. Но, как бы то ни было, в середине сентября 1970 года в северной столице прошел объединенный Пленум Ленинградского горкома и обкома партии, на котором Г. В. Романов единогласно был избран первым секретарем, а его предшественник по заведенной традиции перешел на дипломатическую работу и ровно через месяц якобы по просьбе самой китайской стороны уехал советским послом в Пекин, где проработал до конца июля 1978 года, оставаясь все это время членом ЦК, вплоть до конца февраля 1981 года.

На взгляд целого ряда авторов (Р. А. Медведев, Р. Г. Пихоя, Л. М. Млечин[974]), именно этот Пленум знаменовал собой окончательный крах системы «коллективного руководства», сложившейся после октябрьского Пленума ЦК, и утверждение единоличного лидерства генсека. Однако Л. И. Брежневу так и не удалось в полной мере насладиться результатами одержанной победы, так как уже летом 1973 года у него начались большие проблемы со здоровьем. Как утверждает главный кремлевский эскулап, академик Е. И. Чазов, который еще в 1992 году выпустил свою нашумевшую книгу «Здоровье и власть»[975], первый «тревожный звонок» прозвучал в августе 1968 года, когда в Кремле шли жаркие дискуссии с чехословацким руководством. Во время очередного раунда этих переговоров Л. И. Брежнев совершенно неожиданно для всех присутствующих «потерял нить разговора», у него стал заплетаться язык, а затем и вовсе он потерял сознание и завалился головой на стол. Генсека срочно перенесли в комнату отдыха, и его лечащий врач Н. Г. Родионов вызвал в Кремль академиков-кардиологов П. Е. Лукомского и Е. И. Чазова и профессора-невропатолога Р. А. Ткачева, который диагностировал у него «извращенную реакцию усталого человека со слабой нервной системой на прием снотворных средств». На сей раз все обошлось, Л. И. Брежнев поспал три часа и как ни в чем не бывало вернулся за переговорный стол.