Аналогичные письма в адрес Президиума ЦК КПЧ пришли и от руководства ПОРП, СЕПГ, ВСРП и БКП. Причем самые жесткие — из Варшавы и Берлина, а самое мягкое — из Будапешта. Однако А. Дубчек, панически боявшийся новой Дрезденской встречи, всячески уклонялся от нее, настаивая на двусторонних переговорах. Более того, чтобы не выглядеть саботажником в рамках ОВД, он стал требовать приглашения на встречу лидеров Румынии и Югославии, желая внести раскол в единство всего социалистического лагеря[787].

Внутриполитическая ситуация в самой Чехословакии стала резко обостряться. Сначала на Пражской, а затем и на Брновской отчетно-выборных конференциях были не только поддержаны «Две тысячи слов», но и начались охота на ведьм и моральный террор против многих честных коммунистов. Достаточно сказать, что на Пражской конференции был составлен даже целый черный список из 50 «догматиков» и «консерваторов», которых ни при каких условиях нельзя было избирать делегатами на XIV партсъезд. Причем в первых рядах этого списка значились В. Биляк, Д. Кольдер, А. Индра, Й. Ленарт и О. Швестка. Поэтому неслучайно профессор Н. Н. Платошкин прямо писал, что атмосфере, царившей на этой конференции, «мог бы позавидовать сам сенатор Маккарти»[788].

Тем временем все советское руководство и лично Л. И. Брежнев, проявляя ангельское терпение, непрестанно пытались убедить А. Дубчека приехать на новую встречу или в двустороннем формате в Крым, или в составе «пятерки» в Варшаву. Но тому все было недосуг, он продолжал вилять хвостом и искать разные поводы для отказа. Такое поведение А. Дубчека уже вышло за рамки всех приличий и стало сильно раздражать Л. И. Брежнева, который все еще питал отеческую симпатию к «Александру Степановичу», или «Саше». Особо безрадостная картина ситуации в Чехословакии стала очевидна всем 2–3 июля на заседании Политбюро, где с объемной и свежей информацией выступили главный редактор «Правды» и бывший посол в Праге М. В. Зимянин, только что вернувшийся из Чехословакии, и нынешний посол С. В. Червоненко[789]. Ряд членов Политбюро ЦК, в частности М. А. Суслов и отчасти А. Н. Шелепин, поддержали предложение С. В. Червоненко и М. В. Зимянина о выводе войск после окончания командно-штабных учений «Шумава». Однако большинство членов руководства, в том числе А. Н. Косыгин, Н. В. Подгорный, А. Я. Пельше, П. Е. Шелест, В. П. Мжаванадзе, Ю. В. Андропов и А. А. Громыко, выступили категорически против этого шага. В данной ситуации Л. И. Брежнев, поддержав точку зрения большинства коллег, все же заявил, что все эти вопросы он обязательно обсудит с лидерами братских стран в ближайшее время в Варшаве.