Тем временем 15 августа в Прагу прилетел румынский лидер Н. Чаушеску, который нарочито поддержал «пражских реформаторов», но сугубо по своим соображениям. Это обстоятельство ободрило А. Дубчека и Ко, но в Москве, напротив, было встречено с опаской. В результате 16 августа Политбюро ЦК под председательством А. П. Кириленко приняло проект нового письма в адрес Президиума ЦК КПЧ, которое было поручено послу С. В. Червоненко передать лично в руки А. Дубчеку в здании ЦК КПЧ, причем в присутствии Д. Кольдера и А. Индры. А также «при первой возможности ознакомьте с его содержанием тт. Биляка, Кольдера, Индру, Риго, Барбирека, Пиллера, Капека и Швестку», чтобы А. Дубчек вновь не утаил от Президиума ЦК сам факт переписки с Л. И. Брежневым[803].

Между тем в Москве, по сути, завершались все мероприятия по проведению «военной акции» на территории ЧССР, подготовка которой началась сразу после отказа А. Дубчека ехать на Варшавский саммит. Правда, затем, после принятия «Братиславской декларации», они были остановлены и возобновлены только 13 августа. План предстоящей акции предусматривал как военную, так и политическую составляющие, последняя из которых, то есть мобилизация «всех здоровых сил в руководстве КПЧ», имела приоритетное значение.

В соответствии с решениями Политбюро ЦК, принятыми еще 19 и 22 июля, началась практическая проработка политических документов. И уже 20 и 26 июля были подготовлены две редакции «Декларации от имени Президиума ЦК КПЧ и Революционного правительства ЧССР о внутренней и внешней политике», а также «Обращение к гражданам ЧССР, к чехословацкой армии», которые должны были обнародовать сразу после того, как войска ОВД войдут на территорию Чехословакии[804].

Еще в середине июля по каналам КГБ на имя Л. И. Брежнева пришло письмо за подписью кандидата в члены Президиума ЦК КПЧ А. Капека, в котором он призвал советского лидера «оказать братскую помощь нашей партии и всему народу в деле отпора тем силам, которые создают серьезную опасность самим судьбам социализма в ЧССР»[805]. Л. И. Брежнев зачитал это письмо на одном из заседаний Политбюро, но все его участники сочли, что одного этого письма недостаточно для принятия важного военно-политического решения. Но уже 3 августа во время Братиславской встречи советской делегации было передано аналогичное письмо с просьбой о военной помощи, которое подписали уже 5 членов высшего руководства КПЧ: В. Биляк, Д. Кольдер, А. Индра, О. Швестка и А. Капек. Причем в этом послании было прямо указано, что «в связи со сложностью и опасностью развития обстановки в нашей стране, просим вас о максимальной засекреченности этого заявления», поэтому и шлем его «лично для вас на русском языке»[806].