Вместе с тем следует сказать, что, в отличие от Ш. де Голля и Ж. Помпиду, В. Жискар д'Эстен куда как более «лояльно» относился к Вашингтону и, не разделяя голлистского лозунга «Европы Отечеств», пошел на восстановление Франции в военных структурах НАТО. Хотя в целом он всячески поддерживал политику «разрядки» в отношениях Москвы и Вашингтона и делал особый упор на развитие двустороннего экономического сотрудничества со всеми странами СЭВ. До своей отставки, которая произошла в конце мая 1981 года, он еще дважды встретился с Л. И. Брежневым: 26–28 апреля 1979 года в Москве и 19 мая 1980 года в Варшаве.

Как уверял В. Жискар д'Эстен, во время первой встречи на пути из аэропорта в Москву советский лидер сам сообщил ему, что он «тяжело болен» и что «его облучают», но он все же надеется, что кремлевские эскулапы поставят его на ноги[968]. Однако, насколько реален был этот диалог, трудно сказать, так как никто и брежневских врачей, включая Е. И. Чазова и М. Т. Косарева, никогда не говорили и не писали о том, что у их пациента были проблемы с онкологией. Вполне возможно, что у французского экс-президента при написании мемуаров произошла «аберрация памяти» и, объясняя самому себе неважное состояние Л. И. Брежнева во время данного визита, он «вспомнил» именно этот разговор. Советский лидер действительно к этому времени здорово сдал, но тем не менее лично провел переговоры со своим гостем, по итогам которых были подписаны новая «Долгосрочная программа углубления экономического, промышленного и технического сотрудничества» и другие документы.

Последняя встреча лидеров двух держав, инициатором которой стал именно французский президент, состоялась на «нейтральной территории» в Варшаве 19 мая 1980 года, куда «для сверки часов» съехались лидеры всех стран ОВД на обычное заседание Политического консультативного комитета. Открыто идя наперекор союзникам по НАТО, прежде всего президенту Дж. Картеру, которого он откровенно недолюбливал, французский лидер пожелал прорвать «дипломатическую блокаду» и лично встретиться с советским генсеком для того, чтобы убедить его «исправить ошибку с Афганистаном». Первая часть этой встречи, где, помимо Л. И. Брежнева и В. Жискар д'Эстена, присутствовали и два министра иностранных дел — А. А. Громыко и Ж. Франсуа-Понсе, — носила вполне официальный характер. А вторая часть по личной просьбе советского лидера проходила уже тет-а-тет только в присутствии одного переводчика. Как позднее уверял В. Жискар д'Эстен, в ходе приватной беседы Л. И. Брежнев признался ему, что он «не поддерживал вторжение в Афганистан», что «не он был автором этого решения» и он «постарается завершить его как можно быстрее»[969]. Понятно, что столь вызывающий демарш Парижа вызвал резкую отповедь в Вашингтоне, но это вовсе не испугало французов, которые устами Ж. Франсуа-Понсе заявили о том, что «Франция проводит независимую внешнюю политику и ведет переговоры с теми, с кем считает нужным и когда считает нужным» и «для этого ей не требуется чьего-либо разрешения»[970].