Следующий визит нового французского президента в Москву, которым в конце мая 1981 года стал лидер социалистов Франсуа Миттеран, состоялся уже при новом советском вожде Константине Устиновиче Черненко 20–23 июня 1984 года. По итогам этого визита был подписан целый пакет новых соглашений и совместное Заявление по проблемам разрядки, международной безопасности, предотвращения угрозы ядерной войны и милитаризации космоса.

Столь же важное значение Москва уделяла и своим отношениям с Бонном, тем более что после смены власти в Вашингтоне «вторая фаза американо-западногерманских отношений» была до крайности осложнена конфликтами личного порядка. Как уверяют ряд германистов (Н. В. Павлов, А. А. Новиков), президент Дж. Картер и канцлер Г. Шмидт «не доверяли друг другу» и даже «проявляли взаимное неуважение», чего доселе отродясь не было во взаимных отношениях между Бонном и Вашингтоном[971]. Хотя, как утверждает тот же С. М. Меньшиков, Г. Шмидт, пришедший на смену В. Брандту в мае 1974 года, был лидером «правого и более проамерикански настроенного крыла партии»[972]. Вместе с тем для Москвы было немаловажным то обстоятельство, что у канцлера Г. Шмидта сложились доверительные и даже дружеские отношения с президентом В. Жискар д'Эстеном, с которым они познакомились еще в свою бытность министрами финансов своих стран.

28-31 октября 1974 года Г. Шмидт совершил свой первый официальный визит в Москву, где провел переговоры с Л. И. Брежневым, А. Н. Косыгиным и А. А. Громыко. Как вспоминал сам Г. Шмидт, «мы беседовали с Брежневым во время моего визита около 15 часов, при этом наиболее важным был четырехчасовой диалог с глазу на глаз». Кроме «Хельсинкских соглашений и договора по ОСВ советский лидер уделил большое внимание экономическому сотрудничеству между нашими странами» и, «используя карту, подробно рассказывал о залежах и резервах полезных ископаемых в Сибири, о планах их добычи, о возникших в связи с этим транспортных проблемах и о железной дороге, именуемой БАМ». При этом Г. Шмидт особо подчеркнул, что для него «примечательным и странным в экономических рассуждениях Брежнева и Косыгина было то, что они мыслили товарно-экономическими категориями и параметрами, а не финансовыми понятиями. В обсуждении каждого крупного проекта нашего сотрудничества финансово-экономические расчеты занимали у них последнее место»[973]. По итогам этого визита, который обе стороны оценили довольно высоко, был подписан ряд важных торгово-экономических соглашений, главным из которых стал третий договор «газ в обмен на трубы», в котором было установлено, что СССР поставит в ФРГ 60 млрд м³ газа в обмен на трубы большого диаметра и новейшее оборудование для советской газовой промышленности.