Однако это вовсе не помешало сохранению прежних контактов с Москвой, где он бывал неоднократно с официальными и рабочими визитами, в том числе в 1979, 1980, 1981 и 1983 годах. Причем во время этих визитов он побывал не только в одной Москве, где вел переговоры с Л. И. Брежневым, А. А. Громыко, Н. А. Тихоновым, Д. Ф. Устиновым и Б. Н. Пономаревым, но также посещал Киев и Ленинград, где встречался с В. В. Щербицким и Г. В. Романовым. Кроме того, новый лидер Анголы в условиях непрекращающейся Гражданской войны и новых попыток организации масштабной военной интервенции, прежде всего со стороны ЮАР, держал постоянный рабочий контакт с Главными военными советниками, которыми в тот период были генерал-лейтенанты В. В. Шахнович (1977–1980) и Г. С. Петровский (1980–1982) и генерал-полковник К. Я. Курочкин (1982–1985), и с высшим руководством Вооруженных Сил СССР, в частности с начальником Главного оперативного управления Генштаба генералом армии В. И. Варенниковым[1005].
Понятно, что оформление партнерских отношений с Анголой, Эфиопией и Мозамбиком налагало на Москву довольно тяжелое финансовое бремя, не принося ей пока никаких реальных экономических и иных дивидендов. Но появление за короткий промежуток времени на Африканском континенте трех потенциально просоветских режимов было с тревогой воспринято на Западе. Более того, в Вашингтоне были уверены в том, что Москва, поступая таким образом, нарушает «советско-американское взаимопонимание о сохранении глобального статус-кво» и, пользуясь временной слабостью США, «загребает» новые геополитические плацдармы в Африке, где уже возникли просоветские режимы Муаммара Каддафи в Ливии, Хуари Бумедьена в Алжире, Джулиуса Ньерери в Танзании и ряд других. Поэтому Вашингтон стал вновь обвинять Москву в «ревизионизме» и возобновлении попыток установления мировой гегемонии. Неслучайно Сайрус Вэнс, бывший в ту пору госсекретарем США, в своих мемуарах вполне откровенно писал, что «наша способность и умение проводить сбалансированную политику в отношении Советского Союза была подвергнута наиболее сильному испытанию в третьем мире»[1006]. При этом, как справедливо подчеркнул А. Ф. Добрынин, самым сильным испытанием «на прочность» стали события в Анголе, по которым между лидерами двух держав даже завязалась личная переписка довольно острого характера[1007].
б) Опять дела ближневосточные…
б) Опять дела ближневосточные…
Как известно, в конце декабря 1973 года в Женеве под эгидой ООН начала работу международная конференция по Ближневосточному урегулированию, главными участниками которой стали министры иностранных дел Израиля, Египта и Иордании Абба Эвен, Исмаил Фахми и Зайд ар-Рифаи. В качестве координатора данной встречи выступил Генсек ООН Курт Вальдхайм, а ее сопредседателями стали А. А. Громыко и Г. Киссинджер. Поскольку отношения между арабами и евреями были настолько враждебны, что их представители не общались друг с другом, то в роли «дипломатических курьеров» пришлось выступать К. Вальдхайму, А. А. Громыко и Г. Киссинджеру. Во время работы самой конференции не было достигнуто какого-то существенного прогресса, главным образом из-за попыток Г. Киссинджера навязать сепаратные договоры каждой из сторон. Однако было согласовано решение о создании ряда рабочих групп, в том числе военной, которая должна была решить вопрос о разведении войск по линии прекращения огня[1008]. И такое соглашение между Египтом и Израилем было подписано уже за рамками конференции 18 января 1974 года: в соответствии с ним часть вооруженных сил Израиля была отведена с западного берега Суэцкого канала на исходные рубежи.