Но в итоге искомый компромисс все же был найден. Суть его состояла в следующем: 1) наряду с межконтинентальными баллистическими ракетами наземного базирования и баллистическими ракетами на подводных лодках, ограничениям будут под лежать и тяжелые бомбардировщики; 2) каждая из сторон будет иметь право располагать суммарным количеством носителей стратегического оружия не более 2400 единиц, причем в случае оснащения бомбардировщика ракетами «воздух — земля» с дальностью свыше 600 км каждая такая ракета будет засчитываться как одна единица в этом суммарном количестве носителей; 3) в пределах 2400 единиц стороны свободны сами определять состав носителей стратегического оружия — МБР, БРПЛ или ТБ, — за исключением сохранения запрета на строительство новых пусковых установок МБР наземного базирования; 4) каждая из сторон будет иметь не более 1320 баллистических ракет наземного и морского базирования, оснащенных РГЧ; 5) в пределах этого количества стороны будут вправе сами определять типы и количества ракет, оснащаемых РГЧ.

Таким образом, по предложенному варианту компромисса американские ядерные средства передового базирования, как и ядерные средства Англии и Франции, снова оставлялись в стороне, что, конечно, было большой уступкой со стороны СССР. В то же время США в этом случае отступались от своего требования об ограничениях на советские тяжелые МБР, в том числе на их оснащение РГЧ. С учетом же возможности размещения на советских тяжелых МБР значительно большего числа РГЧ, чем на существовавших тогда типах американских МБР, это позволяло СССР при необходимости в значительной мере компенсировать наличие у США ядерных сил передового базирования и наличие ядерного оружия у союзников США.

После подписания этого соглашения второй день переговоров был целиком занят ближневосточной тематикой и подготовкой итогового коммюнике, где вновь была подтверждена «практическая ценность советско-американских встреч на высшем уровне и их исключительная важность в формировании новых отношений между СССР и США». В тот же день оба лидера, которые «сошлись достаточно близко», распрощались и засобирались домой. Причем перед отлетом в Вашингтон Дж. Форд подарил Л. И. Брежневу свою меховую куртку, сделанную из волчьих шкур, которую советский лидер тут же, позируя фотокорреспондентам, надел на себя.

Увы, но вскоре после окончания Владивостокской встречи ситуация для президента Дж. Форда в самих США резко обострилась. С одной стороны, начались прямые нападки на «Владивостокский договор», а с другой стороны, 20 декабря Конгресс США одобрил закон о торговой реформе с той самой пресловутой поправкой «Джексона — Веника», что вызвало крайне резкую реакцию Москвы, высказанную в личном послании Л. И. Брежнева Дж. Форду 25 декабря 1974 года. Но о том, как развивались советско-американские отношения со второй половины 1970-х годов, мы расскажем уже чуть ниже.