Тем временем в самом конце октября 1980 года состоялся скоротечный визит С. Каня и Ю. Пиньковского в Москву, который оставил очень тяжелое впечатление у кремлевского руководства. На словах С. Каня заявил, что у них якобы есть «план на чрезвычайный случай, что они знают, кого нужно будет арестовать и как использовать армию». Но в реальности Москва увидела отсутствие каких-либо решительных действий ЦК ПОРП против оппозиции. И это недовольство открыто прорвалось на заседании Политбюро ЦК 29 октября, где Л. И. Брежнев и Д. Ф. Устинов впервые заговорили о введении военного положения в Польше[1130].

Ситуация в Польше уже серьезно стала беспокоить советское политическое руководство, однако, учитывая уроки «Пражской весны», Москва не очень-то желала повторения подобного сценария. Хотя, как заявляют ряд мемуаристов, она все же готовилась к такому развитию событий. Так, полковник польского Генштаба Рышард Куклинский, который, по всей вероятности, был двойным агентом ГРУ и ЦРУ, утверждал, что уже в начале декабря 1980 года начальник Генерального штаба ВС СССР маршал Н. В. Огарков во время пребывания в Москве заместителя начальника польского Генштаба генерала брони Тадеуша Хупаловского якобы передал ему некий «план военного вторжения в Польшу, в котором примут участие 15 советских, 2 гэдээровских и 1 чехословацкая дивизии[1131]. Однако на самом деле речь шла не о «военном вторжении», а всего лишь о традиционных командно-штабных учениях, которые тогда проводились по несколько раз в год.

Как уверяет тогдашний начальник штаба Объединенных Вооруженных сил стран — участниц ОВД генерал армии А. И. Грибков, в данном случае речь шла о проведении очередного командно-штабного учения «Союз-80» на Западном театре военных действий (ТВД), к которому привлекались оперативные штабы от Войска Польского — штабы Поморского и Шленского военных округов, от Чехословацкой народной армии — штаб Западного военного округа и два армейских штаба, от Национальной народной армии ГДР — два армейских штаба и от Советской армии — штабы ГСВГ и СГВ и два армейских штаба ГСВГ[1132]. Руководителем этих учений был назначен первый заместитель министра обороны СССР, главком Объединенных Вооруженных сил ОВД маршал Советского Союза Виктор Георгиевич Куликов, штаб которого находился в Легнице, где располагался штаб Северной группы войск, которую в то время возглавлял генерал-полковник Ю. Ф. Зарудин. По первоначальному плану эти учения должны были начаться еще в конце октября 1980 года, но по просьбе польского руководства они постоянно переносилось. Наконец, в Москве решили больше не откладывать их проведение, и маршал Д. Ф. Устинов дал установку начать их не позднее 8-10 декабря 1980 года[1133]. Вместе с тем, по уверениям того же А. И. Грибкова, 21 декабря, накануне подведения итогов прошедших учений, ему позвонил сам Д. Ф. Устинов и дал указание продолжать их до особого распоряжения, которое поступило только в начале марта 1981 года.