Она распахнула шторы, щуря глаза от солнца и улыбаясь.

– Как – так?

– Как будто ты предпочла бы лечь спать пораньше.

Она плюхнулась на кровать возле моих ног и погладила мое колено через одеяло.

– С днем рождения, Марен!

Я давно не видела ее настолько счастливой.

Во время завтрака, поглощая посыпанные шоколадной крошкой блинчики, я засунула руку в пакет с подарком и нащупала внутри толстую книгу – «Властелин колец», три тома в одном – и подарочную карту Barnes & Nobles[1]. Бо́льшую часть дня мы провели в книжном магазине. Вечером она свозила меня в итальянский ресторан – настоящий итальянский ресторан, где все, и официанты, и шеф-повар, говорят на своем родном языке, на стенах висят черно-белые семейные фотографии, а одного минестроне достаточно, чтобы наесться на весь день.

В зале царил сумрак, и я, пожалуй, навсегда запомню, как на лице мамы плясали отблески свечи, горевшей в красном стеклянном стакане, и как она подносила к губам ложку. Мы говорили о том, как идут дела у меня в школе и у нее на работе. Поговорили о моем предполагаемом поступлении в колледж: на кого я захочу учиться и кем могу стать. Потом официанты принесли мягкий квадрат тирамису со свечой и пропели мне на итальянском «Buon compleanno a te».

После мама отвела меня на последний сеанс «Титаника», и я на три часа погрузилась в то, что показывали на экране, как обычно погружаюсь в свои любимые книги. Я была красивой и храброй; мне суждено было испытать любовь и выжить, обрести счастье и прекрасные воспоминания. Реальная жизнь ничего такого мне не обещала, но в приятной темноте старого, обветшавшего кинотеатра об этом можно было позабыть.

В кровать я свалилась усталой, но довольной, предвкушая, как утром я буду поглощать остатки праздничного ужина и читать новую книгу. Но когда я проснулась, в квартире стояла какая-то необычная тишина и кофе не пахло. Что-то было не так.

Я спустилась и обнаружила на кухонном столе записку:

«Я твоя мама, и я люблю тебя, но я так больше не могу».

Нет, это невозможно. Она не могла бросить меня. Как она посмела?

Я посмотрела на свои руки, повертела ладонями вверх-вниз, как будто они мне не принадлежали. Ничто больше мне не принадлежало: ни стул, на который я рухнула, ни стол, в который уткнулась лбом, ни окно, через которое смотрела. Даже мама больше не была моей.

Я не понимала. Я не делала плохого уже больше полугода. Мама устроилась на новую хорошую работу, эта квартира нам нравилась. Какая-то бессмыслица.