Г а ч и к о в а. Ты убежал из дома?

Ц и р о. Пытался. Три раза. И все три раза — неудачно.

Г а ч и к о в а. А как к этому отнеслись в школе?

Ц и р о. Устроили цирк.

Г а ч и к о в а. А мать?

Ц и р о. Она все говорила, что из-за такого сына кончит жизнь самоубийством.

К а ч к о в а. Еще бы!

Г а ч и к. А тот пан?.. Твой… отец…

Ц и р о. Неродной?

Г а ч и к. Он держал тебя в ежовых рукавицах?

Ц и р о. Да нет. Он спокойный, тихий, но в то же время — лицемер. Я его быстро раскусил.

Г а ч и к. Почему ты думаешь, что он лицемер?

Ц и р о. Это он подговорил мать избавиться от меня.

К а ч к о в а. Боже мой…

Ц и р о. Когда в школе сказали, что предлагают направить меня на воспитание в исправительный дом, она прикинулась обиженной и заявила, что сама со мной справится. А потом, ясное дело, подключился мой новый папенька. Он крупный работник и, конечно, сумел подыскать хорошее место и для нее. Тогда я в очередной раз попытался удрать из дома. По этому поводу в школу пришел сам инспектор. Со мной он разговаривать не стал, но я слышал, как он в директорской говорил маме о воспитании, морали и всяких таких вещах. А она ему, что у нее остается очень мало времени: работа, совещания, заседания, активы. А он ей на это сказал, что ее как работника можно заменить когда угодно и кем угодно, а вот заменить ее как мать, это почти невозможно. Вы бы ее видели, когда она от него вышла! Дома она меня как следует выдрала, а потом согласилась на этот интернат. Даже не возразила, когда ей сказали, что с нее будут брать больше, чем с других.

К а ч к о в а. Сколько же она платит?

Г а ч и к о в а. Она к тебе ходит?

Ц и р о. Нет. Но они прислали мне открытку ко дню рождения. Оба подписались.

К а ч к о в а. Боже мой… Ну-ну, ешь, бери еще… Даже подарка тебе не послали. Что же это за люди? Так относиться к собственному ребенку!

Г а ч и к о в а. А сестры? К ним родители относились так же, как к тебе?