К 11 часам вечера пароход пришел в село Кузаранду (названное на карте почему-то Казаранской выставкой). Здесь жила известная и Петербургу вопленица старушка Федосова, познакомившая столичных жителей с характерными заплачками и причитаниями северного края. Хотя здешние женщины и знают многие былины и поют их в качестве «сказительниц», но главной их специальностью остается все-таки свадебная и похоронная лирика, которая часто бывает настолько картинна, настолько проникнута глубоким, искренним чувством, что вызывает невольные слезы у слушателей.
Над озером давно уже спустилась белая июньская ночь, когда наш «Петрозаводск» тронулся далее. По северной части горизонта тянулась алая полоска зари, — не то последний отблеск погасшего заката, не то провозвестница нового, приближающегося рассвета. Кругом стояла полная тишина. Угомонившееся Онего точно заснуло в своих широких берегах; в его зеркальной глади отражалась глубокая, беспредельная высь неба, и ближний берег, и эта дальняя светлая полоска не сходящей с горизонта зари.
В 2 часа ночи в рубке раздался голос матроса: «Господа, кто желает Богу молиться, так сейчас монастырь; приставать будем». Пароход подходил к Палеостровской обители, находящейся в 160 верстах от Петрозаводска. (Остановка у монастыря для парохода не обязательна и зависит от воли капитана). На пристани уже стояли разбуженные свистком монахи, явился вскоре и настоятель, и как только пароход остановился, все пассажиры гурьбой поспешили на остров поклониться мощам основателя обители, преподобного Корнилия, и побывать в его пещере. Известно, что Корнилий был родом пскович, постригся уже в зрелом возрасте, и все время странствовал по монастырям, избирая место для духовных подвигов, жил некоторое время на Вааламе и, наконец, поселился на острове, носившем название «Палья» или «Вспалья» от обилия водившейся вокруг него рыбы — пальи.
Палеостровский монастырь
Когда к нему на остров стала собираться братия, он построил церковь Рождества Богородицы и другую во имя Ильи Пророка с трапезой. Управляя монастырем, он часто удалялся для уединенной молитвы в пещеру на окраине острова, где и скончался. Тело его было перенесено в монастырь учеником и преемником его Авраамием, также прославившимся строгой подвижнической жизнью. Оно покоится теперь в соборной церкви, в гробнице, которая, по словам Челищева, бывшего здесь в 1791 году, запечатана будто бы Петром Великим. Но если о жизни преподобного сохранились по преданию кое-какие скудные сведения, то вопрос, в какое время он жил и когда основан монастырь, остается и поныне открытым. На основании одной грамоты государей Иоанна и Петра Алексеевичей время основания монастыря можно, по-видимому, отнести к XII веку. А именно, в ней встречается следующее место: «В прошлых-де годах, тому с пятьсот лет и болши, новгородские посадники дали под строение того их монастыря Палеостровского первоначальнику преподобному Корнилию на Онеге озере Палей, Речной и иные острова». Выражение «тому пятьсот лет и болши», употребленное в 1691 году, которым помечена грамота, указывает на XII столетие, как на время основания монастыря. Но г. Зверинский, в своем описании русских монастырей, высказывает некоторое сомнение в столь давнем существовании обители. Заметив, что первое письменное о ней упоминание относится лишь к 1391 году, он приводит выписку из описи 1582 года, в которой, между прочим, сказано: «А на монастыре церкви Рождества Пречистые Богородицы, да церковь Никола Чудотворец, да церковь теплая Илья Пророк с трапезой. А церкви поставлены и церковное строенье прежнего игумена Корнилия». «Это известие, — говорить он, — заставляет усомниться, чтобы монастырь был основан в XII столетии, так как церкви и строенье деревянные, построенные Корнилием, едва ли могли сохраниться более, чем в течение 300 лет». Но тут же, впрочем, и сам приводит пример долголетия деревянных построек, указывая на древнюю церковь Муромского монастыря. Архимандрит Игнатий, в кратких жизнеописаниях русских святых говоря о преподобных Корнилии и Авраамии Палеостровских, помещает их в отдел XV века и временем смерти Корнилия определяет 1420 г., а несколькими строками дальше замечает, что нет достоверных известий «ни о времени преставления сих угодников, ни о времени пришествия их на остров».