Тенденции новгородских «нарочитых мужей» к самостоятельности, их богатство и сила вынуждали князей искать «воев» не среди Славенской «тысячи», которая была достаточно могущественна, для того чтобы безоговорочно подчиниться князю, а где-то вне Новгорода. На Русском Севере не было недостатка в такого рода воинах. Из Скандинавии в Гардарики устремлялись толпы норманских авантюристов, воинов-наемников, ожидавших получить на службе у конунгов Хольмгарда свое ӧре, золото, серебро или взамен их — дорогие меха, хорошее платье, дом и содержание и разбогатеть от военной добычи.
Эймундова сага подробно рассказывает о пяти исландцах Бьёрне, Гарда-Катилле, Аскелле, Торде Старшем и Торде Младшем, которые вместе с Эймундом и Рагнаром летом 1016 г. после смерти Владимира прибыли в Хольмгард (Новгород) к конунгу Ярислейфу (Ярославу) и вместе с сотнями других варягов служили у него и принимали участие в его битвах со Святополком (по саге — Бурислейфом), а потом перешли к полоцкому (
О службе варягов у Иерслафа (Ярослава) говорит и Гута-сага, сообщающая о том, как Олаф Святой жил у русского князя в
Естественна неприязнь новгородских «нарочитых мужей», «воев Славны тысящу», к буйной норманской вольнице своего князя, вылившаяся в 1015 г. в истребление варягов «во дворе Поромони». Понятны и ответные репрессии Ярослава. Но в самом непродолжительном времени события сложились так, что Ярославу пришлось решительно отказаться от своей старой политики возвышения варяжской дружины и искать союза с новгородцами, просить помощи у той самой Славенской «тысячи», воинов которой он так недавно безжалостно перебил. Из далекого Киева от сестры Предславы пришла весть. Она сообщала, что отец их умер, а Святополк, убив Бориса и готовя убийство Глеба, затевает что-то и по отношению к Ярославу, и рекомендовала последнему остерегаться брата.
Что же произошло в Киеве? Смерть Владимира была большой неожиданностью. Киевская дружина, «дружина отня», т. е. старшая, «передняя», дружина, состоявшая из богатых и влиятельных бояр, «вои», т. е. киевское ополчение, «пълк» и «отроки», была вместе с Борисом, которого Владимир явно прочил себе в преемники и, заболев, вызвал к себе в Киев из похода на печенегов. Они советовали Борису идти на Киев: «поиди, сяди Кыеве, на столе отни». Но Борис действовал нерешительно. Видимо, он не хотел отдавать «отень стол» Святополку, хотя «Чтение о житии и погублении блаженную страстотерпцю Бориса и Глеба» и «Сказание страстотерпцю святую мученику Бориса и Глеба» стараются подчеркнуть, что Борис не хотел выступить против старшего брата (который, кстати сказать, братом ему не был), против принципа старейшинства, который тоже в те времена не определял собой порядка замещения престола, о чем речь была уже выше. Поэтому-то, судя по «чтению» и «сказанию», Борис не пошел в Киев к Святополку, хотя тот добивался соглашения с ним и обещал: «к отню придам ти», конечно, «лестно, а не истину глаголаше», и остановился на реке Альте, у Переяслава, на расстоянии одного перехода от Киева. Но несмотря на то что «дружина отня» и «вои» считали Бориса законным преемником Владимира и торопили его идти на Киев и сесть на «отень стол», он не решался вступить в Киев, не решался начать борьбу со Святополком, который издавна, еще при жизни Владимира, стремясь к престолу, развернул энергичную деятельность, для того чтобы оставить за собой Киевский стол, и без борьбы, и самой ожесточенной, никому бы его не отдал.