Растут города. Возникают по приказу Владимира все новые и новые городские центры, вначале острожки, а затем города в собственном смысле этого слова.

Вводятся новые порядки. Княжеские «мужи» судят по «Закону Русскому», борются с разбоями, умножившимися на Руси. Зарождаются нормы «Русской Правды». Это «умножение» разбоев в ряде случаев было не чем иным, правда, как отражением борьбы «простой чади» против укрепляющихся феодальных порядков, разрушавших привычные ей условия общинной жизни и быта, создававшие ей известное, ныне теряемое надолго, навсегда, благополучие. «Изгойство», то самое изгойство, которое несомненно связано с разрушением общины (izgois — латинское «вышедший», usgaisjan — готское «выходить», usgauja — «изгнанник»), заставило выбитых из обычной колеи простых «людий» бороться с укрепляющейся на развалинах общинной собственности частной собственностью «нарочитой чади», что в представлении княжих «мужей» и духовенства сливалось, по вполне понятным причинам, с обычным разбоем.

Русь объединена под властью одной династии, члены которой сидят, окруженные «отней» дружиной, по ее областям. Киевская держава сформировалась. Но сыновья Владимира стремятся выйти из подчинения отца, и не для того, чтобы сформировать свои уделы — княжества, а для того, чтобы «приять» всю власть над Русской землей. Их неповиновение — не результат тенденции к феодальному раздроблению земли, а к тому же «одиначеству», которое характеризовало собой стремления «прадеды и деды».

В этой связи и следует рассматривать столкновение Владимира со Святополком и Ярославом.

В первом случае, правда, дело осложняется стремлением польского короля Болеслава к интервенции. Святополк, пасынок Владимира, был женат на дочери польского короля Болеслава Храброго.

Это было время быстрого роста могущества Польши, стремившейся отбить присоединенные Владимиром русские «Червенские грады». И в планах Болеслава в этом отношении женитьба Святополка на его дочери играла немаловажную роль. Вместе с дочерью польского короля приехал на Русь колобрежский католический епископ Рейнберн, родом немец. Действуя через них, Болеславу удается втянуть в свои сети Святополка. Сидевший в Турове, вдали от Киева, Святополк, естественно, имел основания быть недовольным и ожидать лучшего.

Это лучшее в виде Киевского княжеского стола, очевидно, и обещал своему обиженному зятю Болеслав, требуя от него уступки «Червенских градов». Епископ Райнберн начал плести нити заговора. Кто знает, быть может, ставленник Болеслава в конце концов откажется от греческой веры и отдаст под покровительство папы русскую церковь?