Но, придя домой, он снова вернулся к захватившим его размышлениям.

«Катков не поверил в прямо-таки мистическое повторение ситуации в жизни одной женщины, но вечером по телевизору прошло сообщение о смерти крупного предпринимателя Владимира Милавина. Валерий и Лилия сидели на диване и попеременно вздыхали. Вдруг Катков всполошился:

— Лилька, ты как себя чувствуешь, а?

Она, удивленная его вниманием, прислушалась к себе и ответила:

— Нормально.

— Слушай, Лилька, у тебя же в животе наш клад!

Она, мило сконфузившись, улыбнулась:

— Да ладно тебе!

— Ты вдумайся! У тебя в животе ребенок Пшеничного! Мы этим ребенком прижмем к стенке его наследничков. Пусть гады поделятся с маленьким братишкой!

Лилия выдавила улыбку, но глаза ее тревожно заметались из стороны в сторону. Валерий попытался поймать ее взгляд, но ему это не удалось.

— Что? Что? — принялся допытываться он.

— Ничего. Жарко что-то стало.

Валерий заботливо приоткрыл окно.

— Как только родишь, — вернулся он к своей идее, — мы тут же заявим, что появился новый наследник. Они, конечно, начнут кочевряжиться, но я привлеку прессу. А ты, если они не пойдут на мировую, подашь в суд. Не может быть, чтобы ничего не присудили новорожденному.

— А вдруг они не поверят, что это сын Пшеничного?

— Это раньше можно было не поверить. А теперь сделают тест на ДНК и установят, что это порода Пшеничных. Слава богу, его не кремировали. В крайнем случае добьемся эксгумации. Пусть потом доказывают обратное!

Лилия прилежно кивала, слушая Валерия. Но весь вечер была задумчивой и отвечала невпопад. Ему это надоело, и он пошел прогуляться. Вернулся под утро и застал Лилию в слезах.

— Валерик, ты только не ругайся, но… может случиться так, что это твой сын.

Катков где стоял, там и сел.