Фролов расхохотался:

— А по-моему, идея неплохая. Только называться он должен не клуб «Медальон», а клуб дураков.

Ксения тоже расхохоталась:

— Осторожней! Там много влиятельных… дураков.

— К сожалению, их везде много, а не только там.

Они вновь принялись рассматривать макет обложки.

— Да! — вспомнил Фролов наставление Астровой. — Я тут как-то видел Новгородцева… — он замялся, подыскивая следующую фразу, — меня очень лицо его… заинтересовало, как художника. Дело в том, что замыслил я одну картину и… — Фролову стало жарко. — Мог бы я обратиться к нему с просьбой позировать мне, всего два-три сеанса, как вы думаете?..

Ксения рассмеялась:

— Уверена, ваша идея встретит горячее сочувствие в лице Ладимира. Он любит себя на сцене, любит в кино, любит на снимках в журналах, к сожалению, очень редких, а тут ему предлагают запечатлеть его черты на полотне!..

— А вы колючая! Не прощаете актеру маленьких слабостей.

— Ошибаетесь, я их замечаю — это правда, но прощаю все!

* * *

На другой день Фролов позвонил художественному руководителю театра.

— А, да!.. Здравствуйте! Верочка мне говорила о своем желании, чтобы спектакль по ее пьесе оформляли вы, но дело в том, что наш художник уже сделал практически все эскизы…

Фролов был готов выслушать вежливый отказ.

— …но Олег Станиславович тоже высказал такое же пожелание. Приходите, познакомимся.

«Понятно, Вера и Пшеничного подключила, — отметил Сергей. — Что ж, отбросим за ненадобностью щепетильность и пойдем в театр», — с каким-то странным внутренним спокойствием, под которым притаилось яростное ожесточение, подумал он.

Художественный руководитель театра Михайлов Александр Алексеевич встретил Фролова приветливо. «Сразу видно, что Пшеничный — спонсор спектакля», — улыбаясь, пожал протянутую ему руку Сергей.

Разговор завязался легко. Говорили обо всем и ни о чем конкретно. Было ясно, что Александр Алексеевич не расположен заменять своего художника и поставил себе целью разочаровать Фролова в спектакле. Потому высказывался о пьесе с уважительной иронией. Подтекст читался следующий: «Разве женщина может написать стоящую пьесу? Так, безделушка!.. Я взялся за постановку только из-за спонсорской поддержки, обещанной Пшеничным». Фролов отвечал ему приблизительно в том же духе, мол, все понимаю, но тоже из меркантильных соображений согласился оформлять спектакль.