— К вам, Станислав Михайлович, какая-то девушка, говорит, что ваша знакомая.

Пшеничный удивленно вскинул брови.

— Как ее зовут?

— Ксения Вежина.

— А!.. — широко улыбнулся Станислав Михайлович и, откинувшись на спинку кресла, покрутился вправо-влево. — Пусть зайдет. Это дочь сестры моей первой жены, некоторым образом племянница, — пояснил он.

Ангелина Максимовна понимающе кивнула и, задержавшись на минуту, сказала:

— Племянницы опасны для мужчин вашего положения. С ними держишься запросто, считая их еще девочками, а они уже давно выросли и смотрят на вас жадными женскими глазами.

— Пшеничный добродушно рассмеялся.

— Ну да и вы, дядюшки, тоже не упустите случая «отечески» похлопать по спинке юную племянницу, — с веселой иронией продолжала Ангелина Максимовна.

Пшеничный расхохотался еще пуще:

— И откуда вы все знаете, Ангелина Максимовна?

Ангелина Максимовна, неожиданно застыдившись, отвела глаза.

— Так ведь и сама была когда-то племянницей. Ну, — одернула она безукоризненно сидевший на ней жакет, — пойду, что ли, приглашу вашу, — произнесла она с ударением и после паузы добавила: — …племянницу.

Пшеничный кивнул.

Через секунду в кабинете появилась Ксения. Она, радостно улыбаясь, подошла к столу. Пшеничный тоже улыбнулся, сказал, что рад ее видеть, и предложил сесть в кресло.

Ксения элегантно опустилась на мягкое сиденье и закинула ногу за ногу.

— Я, Станислав Михайлович, позволила себе обеспокоить вас… — начала она нарочито официально, так как в дверях все еще стояла Ангелина Максимовна.

— Простите, Станислав Михайлович, я вам сегодня больше не нужна? — спросила та.

— Нет, я скоро сам поеду домой, — ответил он и с трудом сдержал улыбку, поймав в ее взгляде предостережение.

— Да, так что ты хотела? — обратился Пшеничный к Ксении, когда они остались одни.