— Ну ладно, Миленка, задушишь, — сказал он и повернулся назад, чтобы взглянуть на Ксению.

— Это сколько же я тебя не видел? — спросил он, обращаясь скорее к себе, чем к девушке. — Лет, наверное, пятнадцать, а то и больше. Ты тогда еще в детский сад ходила. Да… — протянул он с игривостью в голосе, — изменилась, и, знаешь, в лучшую сторону.

Ксения с Миленой рассмеялись.

— Ну, как живете с матерью? — продолжал Пшеничный. — Замуж она еще не вышла? А впрочем, куда ей! Тебе уже пора!..

Не успели они войти в кафе, как навстречу к ним поспешил сам директор, он поздоровался с Пшеничным, который с гордостью представил ему свою дочь, а заодно и Ксению, назвав ее племянницей. Директор при этом как-то так улыбнулся, что Пшеничный со смехом махнул рукой и протянул:

— Да нет…

На столе, покрытом белоснежной скатертью, появились широкие фужеры с шампанским, прозрачные чашечки с мороженым, всевозможные муссы, сладкие птифуры.

— Ну, девушки, за вас! — поднял фужер Станислав Михайлович.

Ксении ужасно понравились вальяжная уверенность Пшеничного, его костюм, часы, сотовый телефон и даже щеточка усов. Он же, поймав ее взгляд, заказал еще шампанского. Когда она, извинившись, поднялась, чтобы выйти в дамскую комнату, рука Пшеничного слегка, как бы случайно, скользнула по ее бедру.

— Пап, а поехали в какой-нибудь ночной клуб! Гулять так гулять! — заглядывая ему в лицо, предложила Милена.

— Э… с удовольствием бы, но, — Станислав Михайлович посмотрел на часы, — не могу.

— Ну пап, — очень осторожно, следя за реакцией отца, все же попыталась уговорить его Милена.

— Вся в меня, — рассмеялся Пшеничный. — Гулять так гулять. А мы вот как сделаем. — Он вынул из бумажника деньги и протянул дочери. — Гуляйте, девчушки, но только без меня. А как домой надумаете, позвоните, я за вами машину пришлю.

В другое время Ксения мысленно воскликнула бы: «Вот здорово!» — а сейчас лишь выдавила улыбку. Ей представился мягкий полумрак ночного клуба и рядом Пшеничный, которого можно было бы покорить… ведь он мужчина.

Шампанское раззадорило фантазию. «А что? Оставил же он тетю Зою, женился на другой, молодой. Сейчас эта молодая уже старая — сорок лет. А мне только девятнадцать, и он так поглядывает на меня, даже не удержался, рукой провел по бедру…»

— Что, Ксения, задумалась? — вывел ее из-под влияния грез Станислав Михайлович.

Она чуть вздрогнула и мотнула головой.

— Опьянела, наверное.

— Если что, звони, — протянул он ей свою визитку.

А Милена уже чмокала его в щеку, приговаривая: