Фролов схватился за голову и выбежал на улицу. До утра бродил по городу. Заходил в клубы, пил, но не пьянел, перебрасывался словечками с проститутками, но отказывался от их услуг, опять выходил на улицу, жадно вдыхал воздух, а перед глазами все стоял мертвый Пшеничный… Бежал от собственных видений по переулкам и вновь оказывался у стойки бара. Пил, пил… Злым, трезвым вернулся утром домой и позвонил Астровой. Ее домашний телефон не отвечал. Сотовый тоже продолжал хранить выводящее Фролова из себя молчание. Тогда он позвонил в клинику. Ему сообщили, что госпожа Астрова чувствует себя недостаточно хорошо, но, вероятно, днем, после обеда, ее можно будет навестить.

Фролов пришел после обеда. Ему назвали номер палаты. Он поднялся на третий этаж, подошел к двери и постучал.

— Войдите! — раздался слабый голос Веры.

Он вошел, ее глаза засияли.

— Как я рада! — протянула она ему навстречу руки.

Сергей, не замечая этого движения, спросил с порога:

— Почему Олег пришел на выставку? Мы ведь договаривались с тобой!

Вера скорбно опустила голову и тихо ответила:

— Не знаю!

— Но зато Вежина это знала!

— Ах, — откинула голову на подушку Вера, — не надо, Сергей, умоляю. Я сейчас не могу, не должна… Я… я… беременна.

— Что?! — Фролов воскликнул с таким недоумением, будто случилось что-то из ряда вон выходящее.

Он смотрел на Веру, она на него. Было тихо. Солнечный свет освещал сквозь белые занавеси палату. Сердце дрогнуло в груди Сергея. Взгляд смягчился…

Как вдруг из коридора донесся шум, крики. В палату постучали и, не дожидаясь позволения, открыли дверь. Ввалилось сразу человек шесть с фотокамерами, с диктофонами.

— Умоляем простить! Мы на минутку! Всего один вопрос! Это правда, что вы, госпожа Астрова, являетесь супругой убитого вчера Олега Пшеничного?

Фролов отошел чуть в сторону и сложил на груди руки.

«Ну до чего и в самом деле эти репортеры настырны и бессовестны в своих выдумках!» — презрительно шевельнув губами, подумал он.

Сергей ожидал, что Вера с возмущением ответит кратким «Нет!» и все сейчас же уйдут. Но она как-то странно потупила взор, поджала задрожавшую нижнюю губу и сказала:

— Да!

Фролову показалось, что он либо спит, либо сошел с ума, либо и то и другое одновременно.