Гость потащил хозяина к мулле, тот выслушал каждого, затем развел по разным комнатам и послал за мной.

– Сделаем вот что, – сказал я и разъяснил мулле план действий. Тот пришел в восторг, и мы сразу приступили. Мулла велел слуге привести хозяина. Тот удивленно посмотрел на меня.

– Он здесь совсем по другому поводу, – небрежно просвистел мулла. – Сейчас я отвечу на его вопрос, он уйдет, и потом мы с тобой продолжим.

Я к тому времени уже неплохо понимал птичий язык, но, разумеется, сделал вид, будто ничего не понимаю.

Мулла стал шептать мне на ухо какую-то белиберду, я кивал с видом величайшего почтения, а в конце рассыпался в благодарностях.

– Ну, что ты еще хочешь? – важно спросил мулла на прощание.

– Я бы очень хотел получить на полчаса прекрасный кинжал вашего уважаемого гостя, – сказал я, указывая на хозяина караван-сарая. – Мой совсем затупился, а мне необходимо срочно завершить важную работу.

– Тут я ничем не могу тебе помочь, – ответил мулла. – Если только наш уважаемый гость окажет тебе любезность…

– Конечно, конечно, – зачастил хозяин караван-сарая, отстегивая кинжал.

– Огромное спасибо! – воскликнул я. – Солнце не успеет прикоснуться к вершине перевала, как я верну вашу драгоценную вещь в целости и сохранности.

Выйдя из комнаты, я подозвал слугу муллы, велел ему бежать что есть сил в караван-сарай и попросить жену хозяина дать ему сверток с деньгами, которые он вручил ей сегодня утром. Для достоверности своих слов он должен был показать личный кинжал хозяина двора.

Слуга опрометью кинулся выполнять поручение, а я подошел к двери послушать, о чем говорит мулла с виновником торжества. Беседа, которую вели достопочтенные члены общины, касалась важных общественных дел Кушкея. О пропавших деньгах даже не упоминалось, тон разговора был уважительный, собеседники степенно высказывались, не торопя друг друга.

Слуга вернулся через четверть часа и вручил мне сверток вместе с кинжалом. Я удостоверился, что внутри действительно лежат золотые монеты, спрятал его в карман и с возгласами признательности переступил порог комнаты.

Рассыпаясь в благодарностях, я вернул кинжал хозяину постоялого двора и сделал вид, будто хочу уйти, но мулла остановил меня.

– Я вспомнил, что упустил одну существенную подробность, – важно произнес он. – Пойдем, ты должен это услышать с глазу на глаз.

Мы вышли из комнаты, и мулла свистящим шепотом выдохнул:

– Ну?

Вместо ответа я протянул ему сверток.

Все уладилось в тишине и тайне. Гость получил свои деньги и поспешил отбыть из Кушкея, а хозяин караван-сарая понял, что произошло, только вернувшись домой. Поскольку дело не было предано огласке, он тоже предпочел молчать. Впрочем, что еще ему оставалось?