Двор был пуст так же, как в это время дня был пуст и тогда, когда еще не было войны. У стены здания был припаркован старый серый «Мерседес» со спущенными колесами, на нем когда-то ездил Йохан Райсер, владелец бумажной фабрики и автогонщик. За несколько дней до начала войны Йохан сбежал в Англию, попросив присмотреть за «Мерседесом» председателя совета дома, из квартиры № 15. На заднем сидении автомобиля валялся пожелтевший на солнце и казавшийся столетним номер «Утренней газеты» от 27 марта 1941 года, а возле него – вязаные коричневые перчатки и теннисный мячик. Перед «Мерседесом» лежал большой камень, споткнувшись о который, давно, еще когда Руфь была маленькой, упал и сломал ногу Владо Амброзич. Владо старше Руфи на четыре года, сейчас он усташ в Карловце.

Она знала каждую пядь этого двора. Годами основательно изучала его, особенно после того, как началась война. Этот двор был тем самым единственным местом, которое существует в жизни каждой девочки и каждого мальчика, местом, с которым знаком лучше, чем, став взрослым, будешь знать какое бы то ни было другое место в мире, даже собственный дом. Именно в таком месте ангелы находят душу человека, когда наконец приходят за ней.

Из окошка подвальной квартиры, занавешенного клетчатой шторой, как всегда выглядывал Грго Ергович, до войны торговавший лотерейными билетами, который обычно, сначала, не открывая окна, прогонял Руфь, размахивая руками и беззвучно ругаясь, а увидев, что она не уходит, открывал окно и с налившимся кровью лицом, отдуваясь, посылал и девочку, и ее еврейскую мать куда подальше, после чего принимался изрыгать совершенно необычные ругательства, грязные похабные шутки, угрозы и пошлости, распаляясь от этого так, что у него на лбу набухали жилы и казалось, что он в любой момент может повалиться на пол. Руфь тогда присаживалась на корточки, рассматривала его, ощерившегося и грязного, и была уверена, что Грго этим наслаждается. Как только он убирался от окна, Руфь уходила домой.

А как-то раз, когда он произнес что-то уж совсем грязное, она сняла трусики, присела на корточки и написала рядом с его окном. Потом допустила оплошность – рассказала все маме Ивке, которая побледнела и рухнула на диван, а потом несколько дней не пускала ее во двор.

На этот раз Грго Ергович был побрит и аккуратно одет в чистую, выглаженную рубашку. Он открыл окно и спокойно сказал ей:

– Уходи или я вызову полицию. У меня есть телефон!

– Что это с тобой случилось? – спросила она изумленно.

Он удивился, но ничего не ответил. Повернулся и исчез в глубине комнаты. Она было подумала, что он действительно может вызвать полицию, но тут же сообразила, что у Грго в его подвале телефона наверняка нет.