В 1979 году был издан («Чехословацкий писатель») роман о судьбах людей из угольного края центральной Чехии «Кому принадлежит время» — действие происходит в двадцатые — шестидесятые годы нашего столетия. В том же году я отдал тому же издательству рукопись сборника рассказов «Звезды над Сусличьей долиной» и «Среднечешскому издательству» — новеллу «Вид на город». Сотрудничаю с журналами «Литерарни месичник», «Творба» и газетой «Праце» (рассказы, фельетоны, репортажи).

Легенда о шахтерском Геркулесе

Легенда о шахтерском Геркулесе

Дядя Ондржей был лишь на два года старше моего отца, но умер раньше, чем моя память смогла удержать хоть какие-то воспоминания о нем. Все, что мне известно, я знаю только со слов отца. А чего не знал отец, о том рассказал мне товарищ Чермак, горняк-пенсионер, переживший те давние события.

Этим своим братом отец гордился больше, чем другими, а их у него было немало. Он рос в то время, когда восемь детей в шахтерской семье считалось делом обычным.

Пока мой отец и остальные его братья жили привычной для того времени шахтерской жизнью — боролись с судьбой и с шахтой, оказывались под валами, помирали от увечий и болезней или доживали свой век на пособие, — дядя Ондржей жил и умер так, что его жизнь и смерть навсегда сохранились в памяти людей, знавших его, овеянные дыханием того героизма, который когда-то творил историю и нашу современность.

Это была совсем иная гордость, нежели та, что испытывал папаша, когда я получил диплом об окончании техникума. Она была и глубже и значительнее, словно отец сожалел, что сам так никогда и не смог подняться выше стремления заставить шахту обеспечить семье пропитание. А позднее, когда заботы о хлебе насущном отошли на второй план, появились другие: как бы спустить по пивным небывалый излишек.

О дяде Ондржее отец рассказывал много позже, уйдя на пенсию. С пристрастием к подробностям, свойственным старым людям, которые помнят давно прошедшие события и забывают, погасили ли они минуту назад свет в кладовке, он возвращался к временам своего детства, и его рассказ неизменно переходил на Ондржея, старшего брата, родившегося в начале столетия.