Конец пекарской карьере Ондржея положил сам мастер. Однажды, когда по приказу трубы ученик не смог достаточно быстро выкарабкаться из запорошенных мукой одеял, хозяин основательно огрел сонного парня дубиной.
После такой бесцеремонной побудки Ондржей сразу проснулся. Проснулся и влепил своему мастеру-учителю такую оплеуху, что тот рухнул как подкошенный. Он так основательно
Чуть позже, в неполных шестнадцать лет, Ондржей поступил учеником кузнеца на Болденку.
Это было совсем другое дело. Трудовое братство суровых парней, поощрявших парня и гордившихся его атлетическими успехами, больше подходило Ондржею. Да и кузнечное ремесло, требующее смекалки, физической силы и ловкости, полюбилось ему. Кончилась и изматывающая ночная работа.
Однако и здесь заработка не хватало, чтобы утолить ненасытный аппетит. Будущий кузнец и знаменитый атлет начал с того, что снюхался с одним подсобником из цирка, который целую зиму подбирал на болденском терриконе отходы угля. Этот рабочий, уже тертый калач, полюбовался Ондржеевыми бицепсами, усомнился в том, что парню всего шестнадцать лет, и пришел к весьма желательному для Ондржея выводу:
— Будешь знаменитым! — сказал он смущенному соискателю цирковой славы.
Весной, возобновив знакомства с бродячим цирковым и ярмарочным людом, он продемонстрировал нескольким балаганщикам свою «находку».
Вот так и случилось, что имя юного Ондржея начало красоваться на ярмарочных и балаганных афишах, крикливо размалеванных вручную рекламными призывами:
«Непобедимый юноша!» «Чудо-ребенок с адски развитой мускулатурой!»
«Непобедимый юноша!»
«Чудо-ребенок с адски развитой мускулатурой!»
Поскольку истина мало заботила балаганщиков, то кое-где на ярмарках они бессовестно уверяли, что Ондржею всего семь лет.
«Непобедимому», в сущности, это было безразлично. Главное, что после каждого выступления он получал несколько обещанных грошей, чтобы тем самым облегчить жизнь отцу и не объедать своих сородичей. Мир сотрясала первая мировая война, и раздобыть еду значило избавить себя от всех остальных забот.
В скором времени Ондржей позволил себе роскошь, в те годы невиданную в шахтерских семьях, доступную лишь представителям обеспеченных слоев, — он купил подержанный, но приличный еще велосипед и на нем объезжал в престольные праздники ярмарки и цирковые представления.
Восемнадцатилетие Ондржея совпало с окончанием первой мировой войны. Не довелось австрийским эскулапам взглянуть на эту благодатную грудь, они также были лишены удовольствия послать такой редкостно развитый экземпляр пушечного мяса на бойню за государя-императора и его семейство.