Красная косоворотка с петухами появилась в районе третьей базы. Ветер развевал американский флаг на плечах заслуженного артиста. Навстречу трусил Вилли Токарев. Еле волочил ноги, но по-прежнему улыбался, усы топорщились по-боевому. Он передал микрофон Андрею, и тот крикнул в него что есть мочи:

– Спасибо, Виля! Ты лучший!

Андрюша обнял ветерана сцены американских ресторанов, почувствовал, с какой силой стучит его сердце – Токарев едва держался на ногах. Он отпустил его, вновь поднял руки к небу и широким шагом пошел на сцену. Рев трибун нарастал. Американский флаг на его плечах возбуждал русских и бывших советских, как красная тряпка быков. По привычке бывший наш народ интересовался политикой и по приезде в страну немедленно записывался в одну из двух местных партий. Считалось крутым публично и напоказ любить «звездно-полосатый». Поэтому полотнище, накинутое на плечи россиянина Андрея Разина, вызвало у публики такую реакцию.

Он уже продумал, что будет делать, когда музыканты на сцене начали проигрыш к его любимому хиту – «Пусть в твои окна смотрит беспечно розовый вечер». Барабанщик лупил палочками по давно вышедшим у музыкантов из моды плоским электробарабанам. Клавишник на «Korg» постукивал на клавишах незамысловатые аккорды забытого стиля диско. Гитаристы ходили по сцене взад-вперед, показывая, как им весело, как они балдеют от музыки. Андрей поднялся на сцену, повернулся к зрителям, начав дирижировать в такт барабанам. Неожиданно повернулся лицом к музыкантам и резко опустил руки вниз. Они поняли его правильно, прекратив играть. Стадион враз умолк, ожидая, что еще удумал человек, завернутый в американский флаг.

– Нью-Йорк! Я спою песню, которую вы не ждете. – Его лицо транслировалось на огромном табло, за которым синела вода пролива Ист-Ривер, отделяющего огромный остров Лонг-Айленд от Манхэттена и материка. Бейсбольный стадион в отличие от обычного футбольного имел «пролом» в трибунах. Напротив игровых баз трибуны попросту отсутствуют. Лицо Андрея на табло стало серьезным, осунувшимся. Он поднес микрофон к губам и тихо запел:

Трибуны замерли в недоумении. Народ заплатил за шоу, а в его уши полился тонкий дрожащий писк жалкого безголосого мужика, обернутого в американский флаг. Музыканты подхватили «песенку беспризорника», Андрюша Разин продолжил. Из его глаз потекли слезы. Раздался одинокий свист, но стадион его не поддержал. Публика замерла в ожидании.

На последних словах голос дрогнул, он начал кашлять, гитарист дал ему бутылочку воды. Стадион молчал. Тишину нарушил шум моторов заходящего на посадку в аэропорту «Ла-Гуардия» самолета. Андрей заговорил: