Именем Шадии партизаны назвали свой лагерь.

В том же Наблусе жила и боролась за счастье своего народа школьница Лина Набулси. Однажды она возвращалась вечером из школы с подругой. За ними увязались израильские полицейские. Девочки шли по узеньким кривым переулочкам, карабкавшимся ступенями в гору. В глухом закоулке полицейский окликнул:

— Лина!

Набулси обернулась. Выстрелы оборвали ее жизнь. Три дня город был в трауре, вся жизнь в нем была парализована. На километры растянулась тогда похоронная процессия, в которой двигались все арабы Наблуса, способные ходить. Несмотря на запрет оккупантов, на могиле Лины каждый день появляются свежие цветы.

Среди учеников молодой учительницы палестинки Лют-фии Ибрагим были дети, чьих родителей расстреляли или бросили в тюрьмы. Лютфия собирала средства для помощи политзаключенным, участвовала в протестах от имени комитета защиты политзаключенных. Ее женихом и единомышленником был активист Палестинского Сопротивления Ахмед аль-Хаввари. В тот день, когда арестовали Ахмеда, Лютфия, как обычно, вела урок в школе. Ее подруга, приоткрыв дверь, вызвала учительницу из класса и сообщила страшную новость. Вскоре арестовали и Лютфию.

Их привели в камеру пыток вместе и пытали поочередно, надеясь, что кто-нибудь не выдержит. Хотели узнать, по чьему заданию Ахмед приехал на Западный берег Иордана. Требовали явочные адреса, списки товарищей. "Ты тоже террористка? Как называется твоя организация?" — "Лютфия", — сказала она, теряя сознание. "Это название организации?" — спросил офицер, когда ее привели в чувство. "Да!" — ответила она решительно. Израильская разведка не знала об организации под таким названием. "Вы можете назвать ее членов", — спросил следователь. "В ней участвую только я", — ответила девушка.

Никаких показаний, подтверждающих обвинение, следствию так и не удалось получить. После страшных пыток девушка попала в госпиталь. Оттуда ее выпустили затем только, чтобы собрать необходимые для судилища "улики". Через три месяца после того, как она вышла из больницы, дом Лютфии окружили израильские солдаты.

"Нам предложили выйти и предъявили документы на обыск, — рассказала она. — Я знала, что в доме нет оружия. Но все же потребовала своего присутствия при обыске, заявив, что солдаты могут обокрасть дом под видом обыска. Своими глазами я видела, как офицер подсунул в ящик моего шкафа взрыватель. Но доказать этого я не могла. Я была одна. Солдаты сделали вид, что нашли в моей комнате оружие. Провокация послужила основанием для моего нового ареста и суда".