Разъясним наше требование. Однажды один из наших товарищей встретился с генералом Хаимом Леви и попросил его, чтобы нам были предоставлены условия, аналогичные тем, в которых содержатся заключенные-евреи. Тот сказал в ответ: "Мы не предоставим вам таких же условий. Они же — наши".

Это было в 1977 году, за три года до открытия лагеря "Нафха", пользующегося страшной репутацией. Нас привезли в этот лагерь 2 мая 1980 года, и мы увидели, что в двух тюремных зданиях камеры спроектированы таким образом, чтобы убивать людей морально и физически. С первого взгляда становятся ясными подлинные намерения тех, кто строил этот лагерь, являющий собой образец того, как обращаются с палестинцами в заключении. Кто может поверить, что мы, находясь в центре пустыни, вдалеке от какого бы то ни было жилья, не имеем достаточно воздуха, чтобы нормально дышать? В камере, где находятся 8—10 палестинцев, нет окон. Они заменены шестью маленькими отверстиями, общая площадь которых не превышает пятидесяти квадратных сантиметров. Кроме того, они расположены под самым потолком. Таким образом, мы ничего не можем сквозь них видеть, они не дают естественного освещения. Дверь камеры железная, сплошная. В ней есть глазок, который открыт лишь днем, а на ночь плотно закрывается. Даже в самую страшную жару, когда камера превращается в раскаленную печь, это маленькое отверстие не открывают под предлогом безопасности!

Обо всем этом мы рассказываем, чтобы вы знали, что здесь происходит. Мы спрашиваем: существует ли где-нибудь на свете подобная вентиляция в камерах, где подавляющее большинство узников отбывает пожизненное заключение? Двери из железа, камеры без окон, ужасающая скученность, самое бесчеловечное обращение…

Мы хотим воздуха, хотим дышать, видеть песок пустыни Негев, хотя бы чувствовать запах ее бурь! Этот лагерь построен специально для нас, и мы приведем несколько примеров, чтобы дать представление о той ненависти, которую к нам питают наши тюремщики.

1. Администрация разговаривает с нами языком начальника тюрьмы, который хвастливо заявляет: "Вы будете иметь максимум притеснений и минимум человеческих условий. Таков приказ, а я — военный, выполняющий приказы".

2. У нас побывал доктор Кохен, начальник медико-санитарного отделения тюремного управления. С ним состоялся следующий разговор:

— Доктор Кохен, у нас дверь не из металлических прутьев, которые дают возможность воздуху циркулировать в камере, а цельнометаллическая. Глазок на ночь закрывают совсем. Едим в этой же камере на полу, где нет ни кусочка клеенки. Спим на полу, болезни не проходят, они стали хроническими, пища — наихудшая, короче говоря, условия самые бесчеловечные. Как вы, глава медицинской службы, позволяете это?