– Не теряйте надежды, Хосефа, – прошептала она. – Далмау приходил ко мне, знаете?

– Я его предупреждала, говорила, чтобы не ходил.

Эмма поколебалась немного, но, поскольку она собиралась здесь жить, следовало выяснить все до конца.

– Зачем вы дали ему мой адрес?

– Я не давала.

– Тогда как же он меня нашел? – изумилась Эмма.

– Понятия не имею. Как он тебя нашел, ума не приложу.

Обе умолкли. Хосефа вновь погрузилась в свою боль, а Эмма пыталась распутать интригу: как все-таки Далмау оказался у ее двери.

«Так или иначе, – пришлось ей признать в конце концов, – это могло быть простое совпадение».

– А жильцы, – чтобы хоть немного развеять печаль Хосефы, осведомилась молодая женщина, указывая в сторону кухни, – думаете, они съедут?

– Я верну им деньги, – заверила Хосефа и глубоко вздохнула, подавив рыдания. – Это нехорошие люди. Дети… ну ладно, дети как дети, озорничают, что с них возьмешь; а несчастная женщина терпит побои, раз за разом. Они все неотесанные, очень грубые, грязные, но сам Анастази – опасный человек. Тот, кто их рекомендовал, обманул меня, да я и сама не сразу поняла, что они собой представляют. Когда этот скот напивается, я запираюсь у себя в спальне и дрожу от страха. Вместе мы как-нибудь проживем.

– А если они не возьмут деньги?

Они не взяли. Анастази грохнул кулаком по кухонному столу с такой силой, что куры перестали квохтать в своих клетках, а дети, уйдя с площадки, просунули головы в дверь.

– Совсем недавно я заплатил тебе за целый месяц и собираюсь целый месяц здесь жить! – орал мужик. – Некогда мне квартиру присматривать, надо работу искать.

– Не очень-то ты стараешься, – возразила Хосефа. Анастази пронзил ее взглядом. Эмма встала рядом, чтобы ее поддержать. – Торчишь все время либо здесь, либо в таверне внизу.

– Ты, что ли, будешь мне указывать?

– Почему нет…

– Послушайте… – Поставщик льда, ждавший указаний, куда девать детскую колыбельку, прервал дискуссию. – Куда это отнести?

– На площадку, где куры, – скомандовал Анастази.

– В мою спальню, – поправила Хосефа. Эмма, изумленная, кинула на нее вопросительный взгляд. – Всего на месяц, – успокоила она Эмму. – Колыбель поместится между шкафом и ножками кровати, а спать мы будем вдвоем.