Он прошел мимо строящихся зданий в стиле модерн, где прикладные искусства, в том числе керамика, находили применение, щедро украшали фасады и крыши: характерная черта нового стиля, выражавшегося не только в постройке домов, но и в отношении к жизни. Далмау их знал наперечет, бывал там, пока работал на дона Мануэля: дом Модеста Андреу архитектора Телма Фернандеса; дом Франсеска Буреса на улице Аузиас Марч, который выстроил подрядчик Беренгер, самый близкий к Гауди и незаменимый его сотрудник, которому удалось в вестибюле и главном этаже здания слить воедино самые яркие черты модерна; дом Мульераса архитектора Саньера на Пасео-де-Грасия и дом Малагриды, который Кодина только начинал строить. Далмау дошел дотуда, уворачиваясь от ручных тележек и повозок, запряженных мулами; трамваев, горничных, рассыльных из пекарен, разносящих по домам свежий хлеб; уборщиц и всякого рода служащих, спешащих на работу, и между платанами, затенявшими бульвар, разглядел дом Льео-и-Мореры в соседнем квартале, построенный Доменеком. Фасад был в основном каменный, с большими окнами, поэтому обилие декоративных элементов не утяжеляло постройку, не казалось чрезмерным, вычурным. Далмау знал, что в интерьере архитектор использовал керамику, но эти работы наверняка уже завершены.

Он прошел еще несколько метров мимо дома Амалье архитектора Пуча и остановился перед соседним, домом Бальо, который возводил Гауди на месте, как припоминал Далмау, безликого, пошлого здания, состоявшего из прямых линий и правильных балконов: продукта строительной лихорадки на Эшампле, части скучного, единообразного, рутинного градостроительного плана, предложенного Серда, концепции которого, основанной на единой модели, едином видении городской застройки, бросали вызов гении модерна.

Разглядывая дом Бальо сквозь платаны и леса, закрывавшие фасад, Далмау думал, как много времени потерял в плену морфина и на суровую реабилитацию в Пекине. Здание, чьи линии и формы лишь намечались, когда Далмау работал на дона Мануэля, уже возвышалось над соседним домом Амалье, будто собираясь его поглотить. Треугольный ступенчатый фронтон, который до той поры высился над кварталом, выделялся на фоне плоских крыш, затмевал сейчас волнообразный хребет дракона, венчающий дом Бальо. И если фасад дома, выстроенного для кондитера Амалье, очерчивался строгим геометрическим орнаментом, соседний, задуманный Гауди, весь будто извивался, тщился прийти в движение, к чему и стремился архитектор во всех своих работах и добился в этой, велев вручную обтесывать первоначальную стену, чтобы она перестала быть гладким полотном.