Отец тяжело вздохнул и наконец произнес:

— Поскольку дядя Джеки не может дать ей спокойную домашнюю жизнь, мы предложили забрать ее к себе. Сейчас ваша мама в Нью-Йорке помогает Джеки собраться.

За столом повисла тишина. Все молчали и переглядывались, ошеломленно раскрыв рты и вытаращив глаза: мы не ослышались? Мама привезет в наш дом незнакомую девчонку?

У меня вырвался нервный смешок.

— Ты шутишь?

Отец изогнул губы.

— В такой ситуации не до шуток, Коул. — Он пригвоздил меня ледяным взглядом, а потом обвел им остальных. — В воскресенье приедут мама и Джеки. Я жду от вас достойного поведения. Поняли меня?

— Да, сэр! — прозвенел за столом хор голосов, но я потрясенно молчал.

В голове крутился миллион мыслей, но бесспорной победительницей вышла одна: какого черта?

Позже вечером мы с Дэнни, Айзеком и Алексом уединились в конюшне, чтобы без лишних глаз обсудить взрыв, произведенный брошенной отцом новостью-бомбой. Мы все еще переваривали услышанное, погрузившись в себя, и, пока забирались по лестнице наверх, тишину прерывало лишь тихое ржание лошадей. Я со вздохом рухнул на один из потрепанных диванов, Дэнни с Алексом заняли другой. Айзек уселся на краю чердака, свесил ноги вниз, просунув их между перил, и вытащил пачку сигарет.

Зажечь сигарету он не успел.

— Не кури здесь, — сердито глянул я на него.

— Прости. — Убрав пачку в карман, Айзек провел рукой по темным волосам. — Просто я в шоке от происходящего. О чем ваши родители думают?

— Кто их знает, — потер я лоб и краем глаза заметил под кофейным столиком бейсбольный мяч. Выудив его, откинулся спиной на потертые подушки и подбросил мячик вверх. — Последнее, что нам нужно, — еще один человек. И так места мало.

— Прояви хоть немного сочувствия, — тихо обронил Дэнни. — Девушка всю семью потеряла.

— Это большая трагедия и все такое, но ты правда думаешь, что наш дом — подходящее место для нее? — спросил я его, бросая и ловя мяч. — У родителей на нас-то времени не хватает, и при этом они приведут в дом девчонку, у которой наверняка беда с психикой. У нас лошадиное ранчо, а не отделение психиатрии.

Дэнни не ответил, но я достаточно хорошо знаю своего брата-близнеца, чтобы подметить, как он с досадой сжал челюсти.

— Как думаешь, какой она будет? — повернулся ко мне Алекс.