Эгбуну, откуда он мог знать, что женщина, имеющая собственный дом, будет ночевать в своей аптеке? Нет. С какой стати? У него не было никаких оснований для того, чтобы так думать. Вот почему человек, который только что убил кого-то, занимается своими делами, не ведая, что сотворил. Блаженные отцы уподобляли это явление паукам в доме людей; пусть тот, кто думает, что он всемогущ, говорили они, осмотрит свой дом и скажет, может ли он точно назвать время, когда паук начал плести свою паутину. Вот почему человек, который вскоре будет убит, может войти в дом, где сидят в засаде те, кто собирается его убить, не ведая об их планах и не зная, что его конец наступил. Он может обедать с этими людьми, как персонаж одной книги, прочитанной когда-то моим прежним хозяином Эзике. В той истории рассказывалось о человеке, который правил в стране белых людей, называвшейся Рим. Но зачем обращаться к таким далеким примерам, когда я сам видел это много раз прямо здесь, в земле светозарных отцов?

Такой человек заходит в ту комнату, не подозревая, что его убийца уже на месте. События наступают, меняются и разрушаются с непредсказуемой скоростью, хотя при этом ничто не указывает на то, что они могут случиться. Так же и смерть придет без объявления, неожиданно и усядется на пороге этого мира. Она придет непредвиденно, бесшумно, возможно, не прерывая сезонов года и даже не останавливая мгновения. Она придет, не изменяя вкуса сливы во рту. Она подкрадется, как змея, невидимая, выждав время. Взгляд на стену не обнаружит ничего – ни трещины, ни отметины, ни щели, через которую она могла войти. Ничто ему известное не даст ему ни малейшего намека – пульс мира ничуть не изменится. Мелодия птичьего пения останется прежней. Стрелка часов не замедлит свой ход. И время, которое течет, не встречая помех, продолжит свой бег так, как это привычно природе, и потому, когда это случится и он все поймет и увидит смерть, это потрясет его. Потому что она возникнет, как шрам на его теле, шрам, о существовании которого он не подозревал, и проявится как нечто, сформировавшееся с началом времен. И такому человеку будет казаться, что это случилось с ним совершенно неожиданно, без предупреждения. И он не будет знать, что это случилось давным-давно и только терпеливо ждало, когда он заметит.

Замечание автора

Замечание автора

«Оркестр меньшинств» – роман, глубоко уходящий корнями в космологию игбо, сложную систему верований и традиций, которыми когда-то руководствовался – а отчасти руководствуется и до сих пор – мой народ. Поскольку я помещаю в такую реальность художественное произведение, любопытному читателю может прийти в голову предпринять собственное исследование этой космологии, в особенности в той ее части, которая касается чи. А потому я, как и Чинуа Ачебе в своем эссе о чи, из которого взят один из эпиграфов к этой книге, должен заявить: «Настоящая книга не претендует на то, чтобы ликвидировать этот пробел, я лишь пытаюсь привлечь к нему внимание способом, отвечающим характеру человека, чья главная любовь – литература, а не религия, философия или лингвистика».