– Ну… это…

Трындец. И что мне сказать? Правда звучит слишком странно. Может, Джимми не планировал просвещать дедушку насчет ножа.

– Если честно, не знаю, зачем я здесь, – наконец отвечаю я. – Никто не в курсе, что я сюда поехала.

– Правда? – Пьеро кладет ногу на ногу. – Просто решила, что так будет правильно?

– Да, – понизив голос, говорю я. – Я хотела помочь Джимми. Ему нужна была помощь, а я люблю его, так что…

– Ты любишь Джимми? – Дедушка удивленно вскидывает брови.

– Не подумайте ничего такого, я в него не влюблена, просто… он… – Я замолкаю, не в силах это объяснить.

– Я думал, вы с ним не друзья?

– Нет. Я просто фанатка.

– Ага, – кивает Пьеро. – И ты решила помочь Джимми.

– Да, потому что он нуждался в помощи, – зачем-то повторяю я. – И в тот момент только я могла помочь.

– Это благородно с твоей стороны.

– Хотя, может быть, я поступила неправильно, – шепчу я.

Пьеро пожимает плечами.

– Наши поступки редко можно разделить на правильные и неправильные. Обычно все гораздо сложнее. – Он вдруг наклоняется вперед и сплетает пальцы в замок на колене. – Но знаешь, что я думаю, милая?

– Что?

– Я думаю, что Джимми нужно разобраться со своими проблемами. А тебе – со своими.

Он произносит это не таким тоном, будто хочет поскорее от меня избавиться. Напротив, в его словах я слышу искреннее сочувствие.

– Я наслышан о фанатах «Ковчега», – говорит Пьеро. – Мне, может, и восемьдесят четыре, но я стараюсь следить за тем, что творится в мире.

Он замолкает, словно подбирает слова.