– Мы могли бы помочь друг другу! – говорит Роуэн.

– Нет, не могли, – отвечает Блисс. Какое-то время оба молчат. – Не могли. Роуэн, мы больше ничего хорошего не можем сделать вместе.

Я наблюдаю за лицом Джимми. После слов Блисс его глаза расширяются, и он начинает оттягивать ворот.

– Ты права, – подумав, отвечает Роуэн. – Ха. Ты совершенно права. Мы же только грыземся все время.

На этот раз пауза затягивается.

– Ты же знаешь, я люблю тебя, – говорит Блисс. – И ты мне небезразличен.

– Ага.

– Просто… романтических чувств у меня не осталось.

– О.

– И… я думаю… встречаться с парнем из «Ковчега», со всей этой славой, фанатами и папарацци, – это не та жизнь, о которой я мечтала.

– Понимаю.

– Вот, собственно, и все, что я хотела сказать.

До нас с Джимми доносится шмыганье носом – в гостиной кто-то плачет, но я не могу сказать, кто именно.

– Ты единственная, кроме Джимми и Листера, относилась ко мне как к человеку, – говорит Роуэн. А, это он плачет. – Я так хотел, чтобы у нас все получилось.

– Ты же знаешь, что этого недостаточно для отношений. И что так продолжаться не может.

– Да, да, – снова шмыгает носом Роуэн. – Прости. Прости за все.

– Тебе не за что просить прощения, – говорит Блисс. – Это было крышесносно.

– Правда?

– Ну да. Ты и твоя сумасшедшая жизнь – я отлично провела время. Но я хочу большего. И я могу больше.

– Конечно, можешь. И всегда могла.