Кроме принципа разных физических затрат в процессе труда стратификация снабжения зависела и от важности отраслей народного хозяйства. К первой категории потребителей относились работники оборонной, угольной, нефтяной, химической промышленности, металлургии, машиностроения, лесохимических предприятий, транспорта, строек оборонной и тяжелой промышленности. Остальные отрасли составляли вторую категорию. В конечном счете нормы зависели не только от того, был ли потребитель рабочим, служащим или иждивенцем, но и от того, к первой или второй категории снабжения он относился. В то время как в других воюющих государствах все взрослое население, помимо рабочих, объединялось в группу «обычных потребителей», получавших равные нормы, в СССР оно делилось на группы. Даже дети подразделялись на потребителей первой и второй категории, в зависимости от места работы родителей. Таким образом, несколько преобразованная социально-производственная иерархия снабжения первой половины 1930‐х годов продолжала существовать в СССР в годы Великой Отечественной войны.
Проведенный анализ показывает, что в мировой практике государственного регулирования снабжения карточная система, существовавшая в СССР в 1931–1935 годах, являлась одной из наиболее стратифицированных. Прагматизм и избирательность, которыми Политбюро руководствовалось при определении принципов и групп снабжения, не были превзойдены даже в годы Второй мировой войны.
Вводя всесоюзную карточную систему в 1931 году, государство обещало населению относительно высокие нормы снабжения. По хлебу, мясу, сахару они превышали нормы, установленные многими государствами во время Второй мировой войны для обеспечения собственного гражданского населения[523]. Однако выполнить обещанные нормы руководство СССР не смогло. В мирные годы первой пятилетки советские люди жили в условиях снабжения, каких население многих воевавших государств не испытало даже во время Второй мировой войны.
ИСТОРИОГРАФИЯ: ПЛАН И РЫНОК
ИСТОРИОГРАФИЯ: ПЛАН И РЫНОК
Ранее в книге были представлены краткие обзоры исследований о становлении советской культуры массового потребления, влиянии индустриализации на благосостояние населения, а также об альтернативных путях экономического развития в 1930‐е годы[524]. Эта глава рассказывает об изучении проблемы взаимодействия плана и рынка в социалистическом хозяйстве. Поскольку дискуссии по этому вопросу не имели чисто академического характера, а были связаны с практической разработкой экономического курса страны, в обсуждении принимали участие не только историки и экономисты, но и политики и журналисты.