XVII. Что касается до внутреннего строения, которое должно принять учение о целях вещей и явлений в Космосе, то это строение зависит от того, как распределим мы в группы самое стремящееся к целям. Итак, временно допуская, что существование целей для внешнего мира доказано, мы разделили бы это учение следующим образом. Прежде всего, анализировав природу человека, мы определили бы внутреннее строение каждой части этой природы и из направления этого строения, а также из нарастания явлений, которые совершаются в ней, определили бы, что выполнить предназначена она. Так, напр., найдя, что разум принадлежит к числу постоянных и неразложимых далее элементов человеческого духа, мы узнали бы строение его и то общее направление, которое имеют все совершающиеся в нем явления; мысленно продолжив эти явления, пока не завершатся они, т. е. «достигаемое» каждым явлением заменив «достигнутым» всеми ими, мы найдем общее (как это и должно быть) и точное название цели, к которой стремится разум, – напр. «доброе», «истинное», «справедливое» или что другое. Подобным образом мы нашли бы цели и всего другого, из чего, как неразложимого, состоит природа человека. Затем, путем синтеза, снова восстановив целость разложенного анализом, мы получили бы определение назначения человека. Потому что несомненно, что это назначение слагается из назначений того, из чего состоит он. Далее, от творящей природы человека мы перешли бы к формам творимого им, или к жизни, и из нарастающего в этих формах определили бы то конечное, к осуществлению чего стремятся они. Так определилась бы цель государства, искусства и всего прочего. Но и здесь мы не теряли бы из виду того, что уже было найдено относительно назначения человека, руководясь этим найденным, как проверяющим критериумом. Потому что цели, к которым стремятся формы жизни, не должны и не могут находиться в противоречии с назначением человека, творящего эту жизнь. Покончив с целями в мире человеческом, мы обратились бы к миру внешнему для человека и искали бы в нем последних форм, в которые стремится развиться то, что лежит и что совершается в нем. И здесь мы стали бы определять цели того лишь, что пребывая имеет устойчивую форму или совершаясь имеет постоянный процесс. Потому что только в форме и в процессе может заключаться целесообразность и потому что цель неизменна; так что формы и процессы, если они не устойчивы, свойственны вещам и явлениям не потому, что эти вещи и явления целесообразны, но потому, что они не могут существовать по самой природе своей без каких-либо форм или процессов. Сюда относятся из мира вещей кристаллы и организмы, а из мира явлений – процессы образования их.