Предел же, где различное перестает производить различное, наступает, как кажется, тогда, когда различие начинает касаться сущности, т. е. вещества и формы. И в самом деле, ни вещество какое-либо не может произвести из себя другое вещество, но только уничтожившись – заместиться другим веществом; ни форма не может измениться в другую форму, но только став невидимою – допустить, чтобы на ее месте проступила другая форма. Но тогда уже эта другая форма и это другое вещество станет производящею причиною следствия. Итак, взаимная воспроизводимость вещей и явлений, одаренных различными сущностями, невозможна потому, что такое воспроизведение было бы уже не процессом разделения или уничтожения, к чему способна причинность, но актом созидания и уничтожения, к чему бессильна она. Так, движение производится теплотою и теплота производится движением, потому что сущность их одна, хотя все другое в них различно. Но мысль о движении и самое движение не могут перейти одно в другое, потому что, будучи сходны между собою по форме, они различаются по составу, который заключен в этой форме (начало идеальное и реальное). Также растение не может породить животного, потому что при одинаковости состава они имеют различные формы.

Из других свойств различного и сходного еще обращает на себя внимание способность его располагаться в правильные ряды и образовать из себя системы. Это свойство основано на постепенности возрастания сходств и различий между вещами и явлениями, т. е. на разнообразии в самых разнообразиях.

Расположение различного в системы может быть двоякое: искусственное и естественное. Первое основывается на выборе в различном чего-либо такого, что, во-первых, присутствовало бы во всем классифицируемом и, во-вторых, ни в какой его части не повторялось бы без изменений, но повсюду разнообразилось бы. Так, органы размножения были удачно выбраны Линнеем как основание для искусственной классификации растений; потому что они есть у всех растений и у всех их различно устроены. Этот способ систематизации требует большого фактического знания, последовательности мысли и некоторой особенной способности так глубоко вдумываться во что-либо одно, что все остальное делается для вдумавшегося как бы несуществующим. Потому что здесь нередко приходится сближать различное во всем, кроме избранного за руководящий признака, и разделять сходное во всем, кроме этого же признака. Необходимые формы такой системы суть деления и подразделения, как-то царства, отделы, классы, роды, виды и пр. Ее трудность состоит в подыскании достаточного количества слов, необходимых и способных обозначить всю ветвящуюся градацию подразделений. Естественная же система основывается на всей совокупности сходных и различных признаков в том, что систематизируется. Она требует более художественного взгляда на вещи, способного угадывать естественное родство между ними. Преобладающее деление в такой системе есть деление на семейства как группы сходных между собою вещей, разросшихся от одного общего прототипа. Недостаток этой систематизации состоит в том, что эти естественные семейства являются в ней расположенными группами скорее художественно, чем последовательно. При ней не может быть таких спускающихся градаций, делений и подразделений, как в искусственных системах.