Значение настроений в истории нельзя достаточно ценить: все великое в ней произведено ими. Религии и революции, искусство и литература, жизнь и философия одинаково получают свой особенный характер в настроении тех, кто создает их. Так, чувство безнадежности и отчаяние глубоко отразились в буддизме, чувство бессилия в борьбе со злом – в учении Зороастра. Искусства окрашиваются тем или другим чувством, хотя предмет их – прекрасные формы – остается повсюду один и тот же. Так, чувство подавленности здесь, на земле, и надежда найти убежище и облегчение на небе выразились в готической архитектуре; чувство довольства жизнью сказалось во фламандской живописи, восторженность и аскетизм – в испанской, религиозная радость – в итальянской. У поэтов настроение является всепроникающим чувством, одевающим все образы и звучащим во всей лирике, как у Данте, Шиллера, Байрона и Гейне. У великих же писателей оно выражается в языке: так, когда то же и с тем же искусством рассказывается Геродотом и Фукидидом, Ливием или Тацитом – впечатление, выносимое читающим, бывает неодинаково. Это зависит именно от того неуловимого, не поддающегося никакому анализу сочетания слов, которые бессознательно употреблял автор, которому непреодолимо покоряется читатель и которое глубже, чем в других языках, названо у нас «духом писателя». Настроение также не остается без влияния и на философию. Так, Малебранш, Спиноза, Беркли, Шопенгауэр и Шеллинг или, в древнее время, эпикурейцы и стоики бессознательно для самих себя мыслили под сильным давлением настроения и невольно покоряли мысль свою чувству, предпочитая одни истины другим.

Виды чувства отличаются от настроений тем, что они определенны и имеют объекты, а от волнений – тем, что объекты эти не единичны и находятся не вне духа, но в нем самом. Но с настроениями они имеют сходство в продолжительности и потом вообще взаимно влияют одно на другое. Едва ли настроение не есть более общая форма чувства, разрешающаяся в виде через нахождение внутреннего объекта; или, быть может, оно (настроение) есть только неясное предчувствие приближающегося пробуждения того или другого вида чувства. Сюда относятся: чувство религиозное, чувство нравственное, чувство справедливости и чувство красоты. Так, чувство красоты не есть ощущение прекрасных очертаний этого одного образа, но всех и всяких, только они были бы прекрасны (объект не единичен); и красота, составляющая объект этого чувства, лежит не во внешней природе, но, напротив, лежащее во внешней природе оценивается и признается или прекрасным, или безобразным по сравнению с некоторым как бы мерилом, прототипом или идеалом красоты, заключенным в духе.