Добро, производимое бедностью, бывает одного вида – это болезненная жажда религиозного; потому что хотя среди бедности и, по-видимому, в зависимости от нее появляются и еще два вида добра, однако в действительности их причина лежит не в самой бедности, но в двух других видах зла, только неразлучно соединенных с нею, и об них мы скажем потом в своем месте.

Излишество обладаемого (богатство) служит источником гораздо меньшего количества зол, чем недостаток. Главнейшие из них два: страдания от пустоты жизни, испытываемые при богатстве людьми с пассивным характером, и чувственные наслаждения, которым предаются при нем люди с деятельным характером. Первое порождается возможностью ничего не делать, второе порождается возможностью все делать, – два условия, одинаково существующие только при излишке обладаемого.

Виды добра, производимые богатством, гораздо многочисленнее, чем виды добра, производимые бедностью, и многочисленнее, чем виды зла, производимые богатсвом же. Только здесь нужно заметить, что хотя зло от богатства и не многовидно, но оно обильно, потому что редко богатство не приносит его; а добро хотя и многовидно, но не обильно, потому что не часто богатство приносит его; т. е. хотя много добра можно принести, владея им, но мало находится людей, которые, обладая им, желали бы приносить добро. К последнему принадлежат все роды облегчения чужих страданий через прямую или косвенную помощь нуждающимся, все роды улучшения людей через воспитание их, наконец, прямое увеличение чистых наслаждений через покровительство науке, искусству и через делание этих наслаждений доступными для всех. Это бывает зрелище редкое в истории и прекрасное, когда бедные классы народа живут в дружелюбии с богатыми, когда богатство не внушает зависти к себе, потому что большая часть его идет на нужды бедным же. В особенности сближает эти противоположные классы внимательная заботливость со стороны богатых о тех маленьких, убогих радостях, без которых бедным тяжело было бы прожить свою угрюмую жизнь. Одна холодная механическая помощь непосредственным нуждам всегда будет приниматься равнодушно и всегда будет оскорблять тех, кому дается. Признание же за ними (бедными) потребности в том, что сверх нужд, и уважение к этой потребности – есть признание в них человеческого достоинства. Схождение в мир их маленьких радостей, понимание и сочувствие им в эти моменты всегда вызовет безмолвную и глубокую благодарность; как, с другой стороны, отнятие этих радостей, и действительно жестокое, вызовет всегда непримиримую ненависть, которая не заглушится никакими благодеяниями, потому что ее источник не в физических страданиях, которые могут быть утишены этими благодеяниями, но в унижении уже униженных, которое углубится ими.