VI. Конечная форма права определяется через изучение двух направлений его: стремления к совершенству и стремления к полноте. И в самом деле, каждое отдельное установленное право может быть менее совершенным и более совершенным, смотря по тому, ближе или далее оно отстоит от истинного права, скрытого в самой природе вещей и отношений. И поэтому в своем развитии каждое такое отдельное право, не изменяя своей принадлежности и своего объекта (того, чье право, и того, на что право), изменяется само, приближаясь к своему совершеннейшему выражению. Система же установленных прав может быть более полною и менее полною, смотря по тому, исчерпывает или не исчерпывает она свои объекты (то, на что право) и субъекты (то, у кого право). Итак, если право может быть большее и меньшее, на большее и на меньшее число предметов (или действий), у большего или у меньшего числа людей и других модусов изменяемости не имеет, то, следовательно, и конечная форма его есть такая система прав, в которой каждому всякое и на все предоставлено право, на что, какое и кто имеет по своей природе.

Здесь может возникнуть вопрос, что значит «право, соответствующее природе чего-либо»? Это можно объяснить следующим примером: если кто-либо сделал какую-либо вещь, то ясно, что право, возникающее при этом, есть право собственности; что принадлежит оно тому, кто сделал вещь; и что объект его есть сделанная вещь. Что же касается до большего и до меньшего совершенства права, то в этом случае оно выразится большею или меньшею безраздельностью владения вещью, смотря по тому, насколько сделавший ее есть единственный и исключительный творец ее. Так, если возможность сделать (свободу, досуг и безопасность) дало ему государство, а уменье сделать дало общество, то и владенье вещью уже не может быть безраздельным. В этом-то смысле мы и сказали, что последняя и естественная цель развивающегося права есть предоставление каждому не меньшего и не большего права, не на меньшее и не на большее, чем какое и на что он скрыто имеет сообразно с природою своею.

VII. Конечная форма, к которой стремится религия, определяется из следующих трех ее направлений: направления к истине, направления к оживлению религиозного чувства и направления к полноте господства. И в самом деле, кроме этих трех начал ни к чему другому не стремится религия, к ним же стремится каждая религия, всюду и постоянно. Так, религия (но не служители ее, которые бывают несовершенны) никогда не терпит в себе лжи; вся основанная на вере, она никогда не может ни действовать, ни существовать с тайным сознанием ложности того, во имя чего действует и существует; и все, что вносится в нее заблуждениями людей, раз будучи сознано как ошибочное, всегда уничтожается ею в себе. Далее, религия терпеливее переносит борьбу против себя, нежели равнодушие к себе, и это также не потому только, что равнодушие здесь опаснее ненависти, но и еще потому, что, чувствуя свое мировое и спасающее значение, она еще может понять, как люди не сразу уразумевают смысл ее и потому ненавидят ее, но не может понять, как, и уразумев этот смысл, они еще могут оставаться спокойными и свои маленькие дела предпочитать ее великому делу; не может примириться с этим, потому что здесь лежит невозможность самого спасения, сознание, что некого спасать и не для кого было приходить в мир. На этом же, на сознании своего мирового и спасающего значения, основано и стремление религии к господству над всеми людьми и над всеми сторонами их духа и жизни. По самой природе своей религия не может и не должна быть терпима, и та из них, которая уже не борется более, которая успокоилась, полна тайного атеизма, сознанного или бессознательного. Как тот, кто видит погибающего человека и не спасет его, есть бессердечный человек, что бы ни говорил его язык; так религия, знающая, что есть хотя один еще не спасенный ею человек, и остающаяся равнодушною к этому, втайне уже думает, что иное, а не она спасает человека или что нет никакого в действительности спасения, о котором говорит она. И как бы могущественна, по-видимому, ни была такая религия, «секира уже лежит при корне ее»; потому что атеизм не есть религия, но только атеизм. Итак, религия истинная, всемирная и живая есть та конечная форма, к которой естественно и необходимо стремится религиозное сознание всего человечества и на которой оно успокоится.