Кроме ясности ума, указывающей на грань между известным и неизвестным, для стремления к дальнейшему развитию воспринимаемого необходима еще пытливость его, неудержимо влекущая человека переступить эту грань. Она порождается некоторою болью ума при ощущении недостающего в понимании. И последняя бывает настолько нестерпима, что для восполнения этого недостающего переносится всякая физическая боль. Эти два последние свойства производят то, что мы назовем духом изыскания, разумения в человеке. Пробуждаемый первоначально сомнением, он затем, в свою очередь, пробуждает новые и новые сомнения и становится истинным двигателем науки, неотдыхающим и неустающим.

Итак, вот условия образования науки – каждым народом и в нем каждым человеком. Необходимо стремление к познанию, и оно порождается сомнением. Необходима способность к познанию, и она порождается – ясным строем мышления, который отделяет истинное от ложного, и последовательностью в мышлении, которая порождается тою же ясностью и еще пытливостью; пытливость же порождается сознанием грани между известным и неизвестным.

Из сказанного очевидным становится, что зарождение, развитие и упадок науки всецело и исключительно обусловливаются причинами, лежащими в природе человека – состояниями и свойствами его разума. Поэтому ничто внешнее для человека никогда не создавало и не создаст науки, никогда не останавливало и не остановит ее. Чистый интерес ума узнать еще неузнанное – вот единственное, что двигало ее, и раз этот интерес прекращается, наука умирает безусловно и безвозвратно.

Отсюда становится понятным, почему так безуспешна была всегда борьба против науки и почему так бесплодно все, что делается для ее процветания. И те и другие усилия основывались на непонимании ее сущности и ее происхождения; и все, что создавали и что создают они, лежит вне науки, в стороне от пути, которым двигается она. Костры не остановили ее, а университеты и академии не помогут ей.

И в самом деле, какие гонения перенесла она, и они не приостановили ее развития, потому что не действовали на причины, из которых она развивается. Века наибольших преследований не были ли веками ее величайшего торжества, временами открытий, о которых с детства привыкли слышать мы? И напротив, сколько усилий делается теперь для ее развития: собираются библиотеки и музеи, устраиваются академии, и жизнь тех, кто проводит в них свои долгие и лучшие годы, обеспечивается во всем, чтобы никакие заботы не отвлекали их от уединенного труда. Но странное явление замечается повсюду: наука падает неудержимо, творчество видимо иссякает в ней, дух исследования и изыскания готовится замереть с жизнью немногих еще оставшихся представителей старой науки. И те жертвы на пользу ее, и то благоговейное уважение, которые несут и которое оказывают ей народы и государства, уже не награда за то, что совершает она, но воспоминание о том, что она совершила некогда: в ней уже нет жизненности, и только тени великих двигателей ее великого прошлого охраняют ее от всеобщего отчуждения и пренебрежения.