I. Для образования науки необходимы два условия: стремление к ее образованию и способность образовать ее. Первое по преимуществу вызывается особенным состоянием человеческого разума, которое можно выразить словами «колебание», «сомнение», «недоумение» относительно вещей, постоянно существующих как вне человека, так и в нем самом: оно есть сознание незнания или неуверенность в знании. Это состояние не есть естественное для разума – последнее заключается в чистом и спокойном созерцании кажущегося истинным; и не есть состояние, удобное для него, – оно постоянно мешает ему придти в положение, соответствующее его природе. Поэтому сомнение вызывает некоторое страдание в разуме, схожее с тем, какое испытывается человеком, когда он, получив толчок, вдруг теряет равновесие и не знает, упадет ли или удержится в прежнем положении. Те усилия не упасть, которые делает в этом случае организм, по своей сущности совершенно тожественны с теми усилиями, которые делает разум, стараясь перейти из состояния колебания, неуверенности в своем знании к состоянию твердого и спокойного знания.

Этот переход совершается по внутренной непреодолимой потребности разума, которую ничто не может задержать и которой ничто не может способствовать. Она находится вне воли самого человека, и если бы последний сам захотел остаться в прежнем состоянии, он не в силах был бы сделать это; тем более этого не может случиться, когда другие захотели бы оставить его в нем.

Эти усилия разума перейти от неестественного для него состояния сомнения к сообразному с его природой состоянию уверенности, спокойного знания – и есть стремление к образованию науки. Поэтому с того момента, как пробуждается в человеке сомнение, начинается образование науки, – и оно приобретает характер непреодолимый, постоянный и всеобъемлющий, потому что во время самого процесса образования твердого знания происходят постоянно новые колебания, сомнения, которые становятся новыми побуждениями к стремлению все далее и далее, пока, наконец, в разуме не установится понимание единое и цельное, без перерывов и без противоречий. Тогда разум приходит в свое естественное состояние, по своей сущности тожественное с тем, из которого он выведен был сомнением, и снова погружается в созерцание, – но уже не того маленького мира, которым он жил прежде.

Так, по справедливости можно сказать, что если стремление к истинному есть самая человечная сторона в нашей природе, то пробуждается она сомнением; и если, как думали и думают многие, человеческая природа не ограничивается одною материальною, земною стороной, но и заключает в себе другую сторону, иного и высшего происхождения, то сюда по преимуществу перед всем другим следует отнести дух бескорыстного сомнения: из всего окружающего человека только ему одному свойственно оно, и вершины человеческого развития всегда украшались им.