Обозрев все формы Понимания, мы остановились мыслью на вопросе: как относится оно к человеческой природе и жизни, что оно такое по отношению к первой и каковы должны быть его отношения ко второй? и, глубже вдумываясь в этот вопрос, нашли, что оно есть то, в чем раскрывается природа человеческого разума и что служит первым назначением человека, как целесообразно устроенного существа; и что отношение ее к жизни и разнообразным формам, под которыми является последняя: к религии, государству, искусству и пр., – есть отношение свободное. Ни Понимание не управляется ими, ни они – пониманием, и обоюдное влияние их хотя и возможно, однако не носит в себе никакой внутренней необходимости, не вытекает ни из их природы, ни из природы его. И наконец, как на последнем вопросе, мы остановились мыслью на том, как должен сам человек относиться к Пониманию, которое исходит из него как процесс, и как результат – устанавливается в нем? И, найдя, что оно восходит, как к причине своей, к первозданной природе человека, и далее, что человек в своем желании может опереться только или на свою или на волю Творца своей природы, нашли, что оно не подлежит по самой сущности своей ничьему осуждению и никакому изменяющему влиянию; что оно свободно извне, потому что необходимо внутри себя.

Таково Понимание, как третье и нормальное по отношению к науке и к философии; нетрудно видеть их взаимное отношение.

Прежде всего Пониманию чуждо то раздвоение, тот антагонизм, который существует между наукою и между философиею; и это по двум причинам. Первая причина есть то, что в нем второстепенен вопрос о методе: этот последний – только орудие познания, и он не затемняет в нем, как затемняет в науке и в философии, того, ради чего он существует как орудие. Понимание ищет быть правильным, но оно не ищет быть ни исключительно умозрительным, ни исключительно опытным; оно не надеется обладать истинами более достоверными, чем какие содержатся в точных науках, и не отказывается от средств познания, которые создали математику. Вторая причина есть то, что Понимание объектом своим имеет действительное и что это действительное оно стремится не узнать только, но объяснить, уразуметь; поэтому повсюду учениям о вещах и явлениях оно предпосылает общие теории – неизменно с умозрительным характером, и на этих общих теориях возводит частные учения – неизменно с опытным характером. Значение руководящее принадлежит в нем умозрению: оно указывает, что и как должно быть познано; но эти указания – только схема, только путь, и указанное умозрением находится опытом, там и таким образом, как определено умозрением.